Религия

Соблазн по благословению

Рейтинг:   / 0
ПлохоОтлично 

Последний роман И. С. Шмелева "Пути небесные" с 2000 года трижды выходил к читателю в издательствах "Паломник", "Белый город" и "Даръ" (Издательский Совет Русской Православной Церкви). Его можно приобрести в магазинах православной литературы, книжных лавках храмов и монастырей. Книга встречает широкий отклик и пользуется спросом, являясь примером того проникновения массовой культуры в Церковь, о котором писал Протоиерей Владимир Переслегин в статье "Печальные мысли".

От знакомства с современными критическими разборами мысли, действительно, становятся все печальнее и печальнее... Среди исследователей романа И. Шмелева: Дунаев М.М. (Творчество И.С. Шмелева (1873-1950)//Православие и русская литература. Ч.5. М.,1999), Любомудров А.М. (К проблеме воцерковления героя//Христианство и русская литература. Сб. статей. СПб.,1994); Осьминина Е. (Пути земные и пути небесные//Москва. №1. 1995).

Никто из критиков не скрывает, что в центре повествования история изверившегося субъекта, инженера Виктора Вейденгаммера, который в состоянии душевного кризиса знакомится с 17-летней Дарьей Королевой, девушкой-ребенком, сиротой, ищущей защиты у стен Страстного монастыря в ранний утренний час. С этого дня, одержимый желанием "просто иметь эту беззащитную", "юницу воистину непорочную", Вейденгаммер начинает наведываться в монастырь. Через год, когда умирает монахиня, взявшая Дарью под свое покровительство, девушка покидает обитель и становится сожительницей Вейденгаммера. Даринька проходит через все мирские соблазны и удовольствия: она влюбляется в гусарского офицера Вагаева, ее соблазняют богатства, слава и успех в свете, она чуть не становится добычей старого развратника барона Ритлингера.

В книге приводятся подробные описания похотливых ощущений и действий инженера-механика зрелого возраста в отношении 17-летней девицы, детскость и незрелость которой всячески смакуется автором.

Главный герой Шмелева даже спустя годы не испытывает угрызений совести, "даже когда открыл свою душу старцу - ничего не чувствовал", и продолжает настаивать на том, что во всей последовательности событий присутствовал некий Божественный план, а проще говоря, что ему инженеру-механику, утратившему веру до желания кощунствовать, было необходимо и "предначертано" для поправки духовного здоровья растлить сироту.

Раскрыв окно и "повенчавшись навеки перед небом", герои вступают на долгий, извилистый путь в Оптину, ибо Шмелев опирался на реальную биографию малоизвестного оптинского инока Виктора Вейденгаммера. Там, где-то в третьем томе, герои должны были бы преодолеть "качание от Содома к Мадонне. Будут теперь стр-рашные падения, богохульства, кощунства, надрывы и взрывы, до "сапогом в икону", - и чудеса, много чудесов. И – страдания". Цитата здесь приводится нами в шмелевской орфографии и надо признать, что чудесов в романе действительно много. Много и других "духовных явлений", постоянно посещающих совращенную героиню.

"…Ей выпало искушение. С ней случилось, как говорят подвижники, “помрачение”: ее душа уснула. Это было как бы попущение, "во испытание". – И это было нужно. Страстное увлечение народ метко определяет – "души не слышать". Подвижники именуют жестче: "озлобление плоти" или – "распаление страстей". Даринька говорила: "я ужасалась – и бежала навстречу прелести", "вся я была изъята, как в страстном сне". Тут – явное искушение. Иначе нельзя понять. Как она, целомудренная, смиренная… - в ней ни на мизинчик не было ничего от “вакханки”! – могла до того забыться, что сама бежала навстречу прелести” (1,5,192).

Желание жарко молиться ночью, возжигать лампадки, ходить ко всенощной, кушать просфору не покидает героиню ни при каких обстоятельствах, как и стремление непременно воцерковить своего товарища по "темному счастью" и зажечь в нем огонек веры. Все это, по мысли писателя, должно было бы возникнуть много лет спустя в Оптиной, под руководством старца, но к великому облегчению для русской литературы роман так и не был завершен. И дело вовсе не в аллюзиях и реминисценциях, мелькании образов уже виденного в мире русской классики, который так неудачно пытался дополнить Шмелев.

Беда в том, что для сознательного христианина все это выглядит гораздо хуже Сони Мармеладовой и развратной прозы Набокова, а между тем, православные литературоведы продолжают называть это "попыткой духовного романа", "итогом духовных исканий Шмелева", "духовным реализмом".

Чего стоит, например заявление одного из них: "Творческий метод, которым пользуется Шмелев, невозможно воспринимать по привычным критериям реализма, отвергая духовный смысл отображаемой жизни. "Пути небесные" нельзя рассматривать как жизненную правдоподобную историю. У Шмелева – реальность духовных исканий, а не обыденное правдоподобие".

Вот это действительно новость: где "духовные искания", там - правдоподобия не жди.

О. Владимир Переслегин пишет о модернистском желании "совместить несовместимое". И это шизофреническое "совмещение несовместимого" охватило не только покойного автора "Путей Небесных", но и ныне здравствующих критиков, и восторженных читателей, в церковной лавке приобретающих книгу.

На наших глазах творится настоящий соблазн от имени Церкви, так как все издания снабжены благословениями архиереев, оформлены изображениями храмов и фотографиями старцев Амвросия Оптинского и Варнавы Гефсиманского. Разоруженного таким антуражем читателя ждет нож – сочувственное описание растления, и - оправдание смертного греха действием Промысла и перспективой дальнейших "страданий" и "постижений", что является уже богохульством. От лица Церкви конкретным христианам, "купленным дорогою ценою", предлагается пренебречь словами Спасителя "всякий, кто смотрит на женщину с вожделением уже прелюбодействовал с нею в сердце своем", пренебречь заповедью "не блуди".

Очевидно, что участники этого не несут ответственности за литературные неудачи писателей, но отвечают по всей строгости за соблазн, творимый по церковному благословению.

Ольга Чернова


Чёрная Сотня

Яндекс.Метрика