Религия

Страстная седмица

Рейтинг:   / 0
ПлохоОтлично 
Сорок дней назад мы вступили в Великий пост. Мы вошли в то время, которое Церковь установила, чтобы поставить в центр нашей жизни Крест и Воскресение Христово, чтобы ввести нас в эту тайну.

 Какое значение каждый из нас, здесь стоящих, придавал Великому посту? Может быть, для кого-то это был просто такой особенный период, не имеющий слишком большого значения в процессе жизни. Или время, отмеченное какими-то ограничениями, которые мы должны были непременно соблюсти.

На самом деле Великий пост — больше и глубже, чем все это. Поистине, Господь входит в нашу жизнь, берет на Себя наши испытания. Ибо в конечном счете Великий пост — это испытание Господа, которому Он подвергся в пустыне. И значит это наше испытание в Нем. Речь идет об испытании в библейском смысле слова — том испытании, через которое прошли все люди Ветхого и Нового Завета, имена которых мы слышали в Великом покаянном каноне на первой седмице, том испытании, ради которого рождается на свет каждый человек. Вопрос, что мы есть, был поставлен Господом, чтобы мы стали тем, что Он хочет, — слушанием Его Слова и исполнением его в нашей жизни.

Речь идет прежде всего о том, чтобы мы очистили наши сердца и сделались способными войти в Страстные дни и увидеть Христа, берущего на Себя наши испытания до конца. Дух Святой ведет ради всех нас Господа в пустыню. Там Господь постится сорок дней. Это число — символ человеческой жизни. Поистине, это вхождение в пустыню, где время течет однообразно и, кажется, ничего не происходит в нем. Оно представляется суровым, где все — дорога и где нет дороги, потому что дорога не ведет никуда. Господь проводит сорок дней в пустыне, чтобы перенести искушения. «Хотя Он и Сын, — говорит апостол Павел, — однако страданиями навык послушанию, и, совершившись, сделался для всех послушных Ему виновником спасения вечного» (Евр. 5, 8—9). Речь идет о вхождении в человеческую жизнь, которую Христос взял на Себя. Праведный Иов говорит, что жизнь — это тяжкий труд, охватывающий все наши дни. Мы должны узнать это время испытания, которое Христос вольно принял за нас. Он заступил наше место, и мы должны также войти в это великое испытание. Наша жизнь — время испытания, испытания в любви, испытания в истине. Она поистине золото, обнаруживающее свое сияние по мере освобождения от всех примесей, скрывающих его.

Господь делает это ради нас. Он хочет освободить нас от всего плохого в нас, чтобы мы могли войти в полноту Его жизни. Апостол Петр говорит: «Христос, чтобы привести нас к Богу, однажды пострадал за грехи наши, праведник за неправедных, быв умерщвлен по плоти, но ожив духом» (1 Пет. 3, 18). На Страстной седмице Церковь предлагает нам этот чудесный дар — предстоять перед Христом праведным, невинным, умирающим за наши грехи, вводящим нас в тайну Бога. Мы включены в эту тайну смерти и воскресения, и мы не можем пройти эти дни, не войдя в радость Господа своего, в радость Пасхи. Таков конец этого пути Великого поста и Страстной седмицы, и всей нашей жизни — смерть и воскресение. Может ли быть слово более чудесное: «плотию уснув, яко мертв», которое мы воспоем среди Пасхи о Крестной смерти Спасителя? Вот воистину испытание — высшее испытание, которое мы должны все пройти, испытание, которое поистине есть Его любовь. Мы не имеем права смотреть на смерть как на преграду, это наша встреча с Господом — она делает нас свободными, живыми для Бога. Если кто-то из нас скажет: «Как возможно принять смерть как дар?», Церковь ответит, не колеблясь: «Так смотрит Бог на нашу жизнь». Так смотрели на свою жизнь апостолы, все святые. Мы должны умереть, чтобы жить полнотой Божественной жизни, чтобы познать дар Креста и Воскресения Христова.

Потому Страстная седмица должна быть для нас новой встречей с Господом, встречей, какой мы и представить не можем. После сорокадневного следования за Ним — семидневное предстояние перед не имеющим ни вида ни доброты ликом Христовым, который просияет для нас Божественным светом. Мы должны узнать, что жизнь христианина — это жизнь, в которую надо войти. Мы должны совлечься греха, говорит нам апостол, чтобы, имея добрую совесть, облечься в Бога. Христос вошел в Свою смерть в вольной самоотдаче, не имея пятна или порока, или нечто от таковых. Добрая совесть не дает нам строить иллюзий относительно себя, но открывает Господу всю нашу нищету и немощь. Неслучайно вся Страстная седмица как на исповеди — наше предстояние перед Крестом и Евангелием. Даром Христа мы должны приобщиться Его смерти в Его чистоте. Мы должны постоянно обновлять обеты нашего крещения, иными словами, нашу верность Кресту и Воскресению. Это значит принимать все испытания нашей жизни с доброй совестью. Устремляться к Богу с доброй совестью. Есть что-то изумительное в этих словах, раскрывающих нам то, как апостол Петр узнал цену верности после своего предательства. Будем знать, что апостол Петр и другие ученики Христовы, оставившие Его в час испытания, молятся, чтобы все верные сказали свое всецелое сияющее «да» Богу, в Котором — вся их жизнь: «Господи, Ты все знаешь, Ты знаешь, что я люблю Тебя!»
Мы идем к Пасхе. Не будем останавливаться в нашем восхождении в Иерусалим. Мы приближаемся к Кресту и Воскресению, которые являются нашими. Господь заключает с нами Завет. Он верен нам, Он все нам дал. Он заповедует нам идти за Ним туда, куда Он идет. Будем молиться о том, чтобы мы были с Господом и предавали себя Ему. Мы должны войти в великолепие любви, которое Церковь хочет нам дать. Церковь хочет, чтобы мы открылись Его слову.

По церковному уставу в течение Страстной седмицы должны быть прочитаны все четыре Евангелия. На практике, вследствие особенных обстоятельств нашей жизни и ради лучшего усвоения, это чтение начинается несколько раньше, а тем, кто не имеет возможности быть на всех богослужениях, естественно, надо постараться прочитать их дома, с памятью о том, что сейчас совершается. Слушать Его слово — это не просто благоговейно внимать священнику в храме, не просто сосредоточенно читать текст в уединении, это дать Его слову проникнуть в нас, сокрушить нас, истолочь нас как пшеничное зерно для приготовления хлеба. Это слово — живое, оно вводит нас в тайну Бога. Надо чтобы мы узнали, что наша жизнь нуждается в том, чтобы стать делом Божиим. Христос ставит нас пред истиной Самого Бога, и мы не можем быть лишенными этого. Слово Божие дается нам для того, чтобы мы узнали в Духе Святом Господа. И чтобы мы могли сказать Ему, что мы исполнены решимости следовать за Ним, чего бы нам это ни стоило. Даром Креста и Воскресения будем молить Господа научиться возлюбить Его до конца, вольно и истинно. Христос прошел через испытание, чтобы его победить. Мы уже победители во Христе. Уже одержана победа. Господь — Победитель смерти и ада. И Он верен Своим до конца.

Великий Понедельник

Утреня

Страстная седмица, Великий Понедельник начинается с притчи о бесплодной смоковнице. Господь на пути Своем в Иерусалим, куда Он идет, чтобы принять страдания за нас, взалкал. Он воистину Человек, и Он приобщился всем немощам нашей природы и всей нищете, какая только есть у людей. И Он истинный Бог наш, совершающий чудеса Своей Божественной силой. Завершая Свой земной путь, прежде чем подъять подвиг спасения рода человеческого, Он испытывает усталость в конце этого трудного пути, усталость и голод. И не находит ничего на земле, чтобы этот голод утолить. Мы понимаем, что за физическим голодом стоит бесконечно большее.

Бесплодная смоковница, на которой нет ничего кроме листьев, — выражение предельного бесплодия всего творения, которое не может в этот час ничего предложить своему Творцу. Мир создан для человека, и все в нем совершается ради человека. И речь в этом событии-притче идет, конечно же, о человеке. В первую очередь о тех, от кого Господь вправе был ожидать плодов. Господь обличает внешнюю видимость веры. «Ты носишь имя, что ты жив, но ты мертв», — говорит Он сегодня, обращаясь ко многим.

Грех бесплодия по справедливости наказуется проклятием бесплодия. «Да не будет же впредь от тебя плода вовек»! Сколь радостным было первое благословение, данное человеку: «плодитесь и размножайтесь», столь печальным будет проклятие бесплодия для лицемерной веры. Те, кто лицемерно исповедует веру, засыхают, как проклятая Богом смоковница, обыкновенно еще в этом мире. Смоковница, у которой не было плода, утратила скоро и листья. Лицемеры могут производить благоприятное впечатление на других в течение какого-то времени, но рано или поздно их притворство обнаруживается перед всеми.

Господь говорит о состоянии целого народа, избранного Богом Израиля. Этот богоизбранный народ был смоковницей, посаженной у дороги, по которой шел Христос Бог. И этот народ сильно огорчил Господа. Он пришел к нему, ожидая найти у него какой-то плод, но ничего не нашел кроме листьев. Иерусалимский храм кипел широкой деятельностью, но не было в нем жизни. Духовные вожди Израиля проповедовали об ожидании обетованного Мессии, но когда Мессия пришел, они не приняли Его и осудили Его на смерть. Потому Господь говорит, что у них не будет плода вовек. Эта смоковница была такой огромной, что тень ее покрывала весь Иерусалимский храм. Но никогда ничего доброго не было у тех, кто отверг Христа. С неизбежностью они становились с течением истории все хуже и хуже. Слепота и ожесточение все более охватывали их.

Как быстро засохла их смоковница после того, как они сказали: «Кровь Его на нас и на детях наших»! Сегодня некоторые кощунственно утверждают, что христианство и иудаизм разными путями идут к одной и той же цели, навстречу одному и тому же Мессии — Христу во Втором Его Пришествии. Но слово Божие, слово Спасителя нашего говорит о другом. Тайна отвержения Христа и тайна принятия антихриста — одна и та же «тайна беззакония».

Идущий на вольную Страсть Христос показывает верующим в Него Свою силу прежде Своих Страданий. Прежде победы Воскресения Он показывает эту Божественную силу, и ученики Его поражены внезапностью исполнения того, что Он им сказал. И Христос говорит им о силе истинной веры. По дару Божию Церковь Христова может совершать не меньшие чудеса. «Не только сделаете то, что сделано со смоковницею, но если и горе сей скажете: поднимись и ввергнись в море, — будет». Сомнение в силе обетования Божия оказывается всегда разрушительным. Насколько непоколебимы обетования Божии, настолько должна быть исполнена доверия Богу вся наша жизнь. Плод благодати раскрывается в вере, в жизни по вере. И эта вера преодолевает любые непреодолимые трудности и скорби, которые Христос образно называет горами.
Эти горы могут быть очень высокими, так что кажется, что они уже полностью застят небо. Ничего не видно, кроме трудностей и скорбей, которые стоят на нашем пути. Но нет ничего невозможного для Бога. И потому все, что Он обещает нам, будет исполнено, как бы ни казалось нам это невозможным. «Все, чего ни попросите в молитве с верою, — говорит Господь, — получите».

Но вера должна быть истинной, потому что много лжевер существует в мире. И много ложной духовности. Если вера истинная, а не ложная, тогда будет истинная молитва. И, естественно, — молитва ложная, если она не вдохновлена истинной верой. Единственное условие нашей победы: мы должны просить в молитве с верой, и мы должны хранить нашу истинную православную веру, чтобы она не была повреждена никакой ложной духовностью. И чтобы она была глубоко личной верой каждого из нас. Как надо нам остерегаться, чтобы она не оказалась отвлеченной, как некогда у богоизбранного народа, пустотой внешнего благочестия, не имеющего плодов. Как страшно проста жизнь: достаточно попросить, чтобы у нас было все, что нам нужно. Достаточно поверить и получить. Но какой дорогой ценой дается нам чудо этой простоты — ценой всецелой отдачи Христа за нас и ценой нашей готовности отдать себя до конца Господу.

Будем постоянно умолять Господа о самом главном: «Как Сам желаешь, и как Сам знаешь, только спаси меня», — как молятся святые отцы. И не будем бояться надоедать Ему и в самых скромных житейских нуждах, потому что Он так ясно Сам говорит: все, чего вы ни попросите, будет вам. Его слова относятся ко всей нашей жизни, а не только к обетованию нашего спасения. Если мы будем всю нашу жизнь заполнять такою молитвой, уже сейчас на земле она будет иметь отблеск рая. «Все, чего ни попросите». Что нам просить? Если мы будем просить об исполнении только наших земных нужд и все исполнит Господь, что мы скажем Ему, когда станем пред Ним лицом к лицу в вечности, и не о чем больше земном будет просить? Будем просить Его обо всем, только не о том, что может быть оскорбительным для Его Креста. Чтобы не оказаться нам не имеющей плода смоковницей.

В Своей бесконечной мудрости Господь видит всех приходящих к Нему и судит наши помышления и намерения сердечные. Перед Господом предстоят первосвященники и старцы. «Какой властью Ты это делаешь? и кто Тебе дал такую власть?» — вопрошают они Господа. Власть Господа — из того же источника, что и власть Иоанна Крестителя. Если крещение Иоанново было от Бога, то почему они не верят тому, что Предтеча говорит о Христе? А сказать, что оно было от человеков, боятся, потому что весь народ считает его за пророка. И они дают самый жалкий ответ, какой может быть: «Не знаем». И Господь не отвечает на их лицемерное вопрошание. Он спокойно являет им Свою Божественную власть, в глубины которой невозможно проникнуть непросвещенному человеческому разуму. Во все времена Господь ставит Свою Церковь перед самыми главными вопросами. И только тогда, когда мы, не думая о земной выгоде, не страшась ничего, отвечаем Ему, открывает Он нам Свои тайны. Как страшно услышать от Господа: «Я не скажу вам». Когда мы получаем такой ответ от Него, первое, о чем мы должны задуматься, не преступили ли мы нашими вопрошаниями границы заповедей Царства, которое, нам кажется, мы ищем. Подобно книжникам и фарисеям и первому сыну притчи о посланных трудиться в винограднике, мы говорим все правильные слова — почти автоматически произнося их по молитвослову в нашем вечернем и утреннем правиле. Но Господь ждет не ответа наших уст — «иду, Господи, и не пошел», — но ответа нашего сердца. Нашего покаяния. Слово и дело — разные вещи. Многие говорят и не делают. Многие приближаются к Богу устами своими, говоря о любви к Нему, но сердце их далеко отстоит от Него.

И наконец Господь предлагает нам сегодня притчу о злых виноградарях. Виноградник — это жизнь человеческая, которую Господь сотворил, прекрасно устроил и оградил Своей мудростью, крепостью и правдой, чтобы она стала радостью для человека, цветущим садом, раем. Бог доверяет человеку, Он дает свободу нам поступать так, как мы хотим. Однако мы ответственны за все — приходит Суд, и мы должны дать ответ Богу. Христос говорит первосвященникам и книжникам, что Он — Бог, ставший человеком, пришедший вслед за пророками, чтобы спасти всех. Он ясно осознает, что впереди Его ждет смерть. И открыто обличает тех, кто готовит это преступление. Самое страшное в этих злых виноградарях — их ведение. Они ищут убить Его не потому что не знают, что Он Мессия, но именно потому что знают это. Не потому что Он лжемессия, а потому что Он истинный Мессия. Они никогда не сомневались в Его чудесах, не отрицали Его силу. Но им дается, наконец, возможность освободиться от всех Его заповедей, стать свободными хозяевами жизни. А для этого надо убить Бога. Скоро, когда наступит Великая Пятница, мы снова станем свидетелями, как это произойдет.

И мы слышим суд Христов: «Отнимется от вас Царство Божие и дано будет народу, приносящему плоды его». Этот народ — мы, христиане, и Бог ждет, что мы принесем Ему от нашего виноградника стократный плод. апостол Павел говорит, что в мире паки распинается Христос. Не убиваем ли и мы Христа всякий раз, когда сознательно идем против Его воли? Неужели отнимется и от нас Царство Божие? Это вполне может быть. Но долготерпеливый и всемилостивый Господь никогда не перестает ждать нашего покаяния. Ибо огонь Крестной любви Христовой не может быть погашен никакой человеческой ненавистью — так же как бессмертный Бог не может умереть, не воскреснув после смерти.

Литургия Преждеосвященных Даров

Сегодня Господь говорит нам о тайне Cуда, который совершается над Церковью уже сейчас и который раскроется во Втором Его и славном Пришествии. Когда сидел Он на горе Елеонской, то приступили к Нему ученики Его наедине и спросили: «Скажи нам, когда это будет».

Ученики спрашивают Господа о временах и сроках и о признаках Его Пришествия и кончины века. Господь, не говоря ни слова о временах и сроках, начинает с предупреждения: «Берегитесь, чтобы кто не прельстил вас». Соблазнители и прельстители более опасные враги Церкви, чем гонители. Воистину, те, кто убивает подлинных пророков, в начале уловляются лжепророками. И те, кто распинал подлинного Мессию Христа, прежде дали себя обмануть лжехристам и лжемессиям. Но это испытание должно придти, да будут явлены те, кто Христовы.
Господь говорит нам, что под видом величайшего добра может скрываться величайшее зло. Кто такие лжепророки? Прежде всего, те, кто прельщается вдохновением ложных духовностей, ложных религий. И те лжепророки, которых мы видели в минувшем столетии, когда миллионы людей были обмануты духом вражиим. Но лжепророки могут быть также из числа тех, кто находится в Церкви, более того, те, кто может учительствовать в Церкви и занимать в ней важное место. От них наибольшая опасность, потому что они менее всего могут быть подозреваемы в обмане.

Лжехристы и лжепророки имеют повсюду легионы своих служителей, через которых они привлекают к себе души человеческие. Вследствие принятия лжеучения этих лжепророков будут великие бедствия на земле. И когда бедствия станут столь невыносимыми, что люди будут готовы ухватиться за все, что кажется им избавлением, тогда им скажут: «Здесь Христос и там Христос», и «Он в пустынях и в потаенных местах». В доказательство своих притязаний служители врага рода человеческого «совершат великие знамения и чудеса». Не те подлинные чудеса, которые запечатлевают благодать и истину Христову, а те, которыми они прельстятмногих, «если возможно, и избранных».

«Если возможно, и избранных». Господь говорит о силе обмана. Она будет такой, что многие будут захвачены ею, и мало, кто сможет устоять. Даже те, кто думает, что крепко стоит. И избранные — не те, кто считает себя таковыми, а те, кого Господь избрал, — и их попытается диавол прельстить.

Однако слова «если возможно» означают, что врагу это будет невозможно. Хотя человек всегда остается свободным, где бы он ни был, какой бы духовной высоты он ни достиг. Но подлинная свобода заключается в такой утвержденности в добре, когда человек уже свободен от зла, и может отвергать любые его приражения. Он уже настолько соединен со Христом, что живет в нем Христос (Гал. 2, 20). Там, где действует благодать Божия, нельзя отделить христианина от Христа. Поэтому невозможно будет врагу победить до конца Церковь Христову.

Господь пророчествует о разрушении Иерусалимского храма. И Он дает образ кончины мира. Один план накладывается на другой. Разрушение мира будет по образу разрушения Иерусалимского храма, этой величайшей святыни до Пришествия Христа, которая существовала ради того, чтобы сохранить в святости избранных Божиих и через них — все человечество — для принятия Христа Мессии.

Господь говорит о войнах. Живя в таком греховном состоянии, человечество, естественно, будет иметь войны. Он предупреждает о непрекращающихся бедствиях и о гонениях на Церковь. Когда начинался ХХ век, многие, слушая эти Евангельские слова о гонениях на Церковь, думали, что это пророчество уже исполнилось, как и многие другие пророчества Спасителя. Однако ХХ век увидел то, что далеко превзошло все, что было до этого. Не думаем ли и мы точно так же сейчас, слушая эти слова Господа, что это пророчество уже исполнилось, и все главные испытания позади? Скоро волки в овечьих шкурах сбросят свои маски и явятся просто как волки перед стадом Христовых овец.

Но, наверное, самое ужасное из всех пророчеств Господа — пророчество о том, что «из-за умножения беззакония охладеет во многих любовь». Одно является следствием другого. Мир всегда лежит во зле, но наступают особые времена, о которых можно сказать, что беззаконие умножается. И чем наглей будет действовать зло, тем слабее будет сопротивление добра, то есть любви — высшего проявления добра. Хотя, кажется, все должно бы быть наоборот.

Какие страшные слова: «охладеет любовь». Это все равно, что сказать: жизнь будет умирать. Это все равно, что сказать «мерзость запустения будет на месте святе». Быть христианином значит быть любящим человеком. Где любовь в мире? В Церкви Христовой. Если в Церкви нет любви, то в мире ее быть не может. Поэтому сегодняшний суд над Церковью, прежде чем Церковь, каждый из нас станет перед Крестом Христовым, заключается в нашем испытании себя, имеем ли мы эту любовь. Разумеется, мы не достигаем того, что говорит нам слово Божие о любви как о союзе совершенства, как о благодати, всегда живущей в сердцах наших. Однако мы не можем жить, не устремляясь к любви. Только благодаря этому мы живы, и благодаря этому жив мир. Если мы перестанем стремиться к любви, то свет, который в мире, то есть Церковь Божия, станет тьмою, и какова будет в мире тьма?

Но и в мире, даже не знающем Бога, человеческая любовь присутствует всегда как остаточный свет, как то, благодаря чему человек еще существует. Где прежде всего существует этот остаточный свет? В семье. Однако на наших глазах сегодня все делается для разрушения семьи и весьма успешно, как мы видим. А где еще проявляется человеческая любовь? Там, где самые сокровенные и возвышенные отношения между мужчиной и женщиной. Что же происходит сейчас? То, что раньше называли судьбой, мечтой о суженом, теперь все чаще вытесняется легкозаменимым, как они говорят, партнерством. Наконец, дети. Там, где дети, невозможно, чтобы не было любви. Кто не любит детей, у того душа опасно больна, смертельно больна. Но теперь это массовое явление. Все чаще у нас к детям относятся просто как к помехе. Мы прекрасно знаем, что миллионы детей убивают прежде рождения и растлевают чуть ли не с самого рождения. Лжепророки СМИ денно-нощной пропагандой нелюбви не оставляют камня на камне от того, что является основанием человеческой жизни.

Господь говорит нам сегодня о том, что среди этого ужаса и «мерзости запустения на месте святе», не только в Церкви, где охладевает любовь, но во всем роде человеческом, «претерпевый до конца, той спасется». Мы должны до конца претерпеть — не только среди гонений и тюрем, не только на одре тяжкой болезни. Но и тогда, когда мир с его похотью плоти занимает все — всю культуру, все школы, все улицы с гнусными рекламами греха, все дома, куда эти видимые бесы входят каждый день, и их принимают как желанных гостей. Все умы и сердца. И мы, христиане, для этого мира как бы ничто, Христос для них никто и ничто. И нас они хотят вплести в свою смрадную ткань как декоративный узор. Где хотя бы искра Божественная в жизни, осталась ли она? Поистине, охладевает любовь. Не есть ли это явное знамение конца?

Не наше дело знать времена и сроки, говорит Господь (1 Фес. 5, 1). Но наш долг, оттого что мы христиане, стоять на последних рубежах Царства Христова, где любовь — превыше всего, до конца. Везде, где она может быть еще сохранена, и в Церкви и вне Церкви, во всех человеческих отношениях. Пусть Церковь уже входит сегодня в ту тьму, которая была «от шестого часа до часа девятого» (Мф. 27, 45), однако «свет во тьме светит, и тьма не объяла Его» (Ин. 1, 5). Мы услышим эти слова в Пасхальную ночь, когда торжество зла обернется полным его поражением. И мы должны быть этим светом, если мы неложно Христовы. По слову Христа и по дару Христа мы должны быть этим светом. Бог доверяет нам быть верными Ему, и Он говорит, чтобы это слово света, которое сегодня нам предлагается, было правильно услышано.

«Охладеет во многих любовь», — говорит Господь. Но Он не говорит, что любовь охладеет во всех. В самые худшие времена, подобные тем, когда пророк Илия среди всеобщего отступничества думал, что он остался один, Господь открывает, что есть остаток, который хранит Ему верность. Есть те, для кого дороже всего на свете, дороже собственной жизни — сохранить хоть каплю любви, которую дает Господь.

«Охладеет любовь». Но Господь не говорит, что она умрет. Разве напрасно на наших глазах снова и снова каждый год Господь раскрывает одну и ту же, самую простую и самую глубокую тайну? Когда, кажется, все мертво под снегом, мы знаем, что есть жизнь в корнях, и она процветет, как только минует зима. Когда наступит Пасха Господня, мы услышим эти слова: «Днесь весна благоухает». Эта любовь Божия, которая побеждает всю ненависть преисподней, всю злобу мира, торжествует, и мы призываемся войти в радость Господа своего.

«Претерпевый до конца, тот спасется», но только в любви. Церковь Божия устоит, но только любовью. И хотя многие соблазнятся, но всегда будут те, кто претерпит все до конца. Кто мы и где мы среди Страшного Крестного Суда Господня?

Великий Вторник

Утреня

Как громы и молнии с Синайской горы, восьмикратно звучит это Христово: «Горе вам». Восьмикратно — не потому ли, что существует восемь заповедей блаженств? Это слово Господне тем более значительно, что исходит из уст Того, Кто весь кротость и смирение. Он пришел благословлять, Он — весь благословение, — но если возгорается гнев Его, значит, есть для этого особенные причины. Гнев и горе наполняют сердце Спасителя перед лицом упорствующих в своей слепоте людей.

«Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры». Книжники и фарисеи были лицемеры. Много плохого они имели в себе, но определяющей их чертой было лицемерие. Первоначальное значение этого слова — актерство. Лицемер — играет роль того, кем он не является и не может, и даже, вероятно, не хочет, являться. Они были заклятыми врагами Христа, и, следовательно, врагами спасения мира. «Вы затворяете Царство Небесное человекам», — говорит им Господь. Он пришел открыть Царство Небесное людям. Но на Моисеевом седалище сели книжники и фарисеи и взяли ключ разумения. Их долгом было показать народу, как Моисей и пророки свидетельствовали о Христе, и таким образом помочь многим найти дорогу к небу, а они насаждали в умах и сердцах людей враждебное отношение ко Христу и Его учению. Они сами не входят в Царство Небесное и других не допускают. Плохо, когда кто-то сам не приходит ко Христу, но несравненно хуже, когда при этом он препятствует другим приходить к Нему. Сколь многие отвергают благовестие Христово только потому, что вожди народа отвергают его.

Они превратили религию и свое показное благочестие в способ личного обогащения. «Горе вам, — говорит Господь, — что вы поедаете домы вдов и лицемерно долго молитесь». Они входят к ним в доверие и получают по наследству их имения. И, несомненно, делают все это весьма искусно, под прикрытием закона. Долгая молитва похвальна. Сам Господь дал нам образ такой молитвы. И все святые свидетельствуют: чем ближе человек к Богу, чем больше он осознает свою греховность, тем большую он испытывает потребность молиться. Но долгие молитвы фарисеев были показными. Им надо было, чтобы все видели, как они молятся, какие они благочестивые, что они — избранники небес. И никто бы не смел подумать, что они обманщики. Нет ничего нового в желании человека показать себя перед другими лучше, чем он есть. Но страшно, когда оно проявляется там, где мы стоим перед судом света, в котором нет никакой тьмы. За поругание святыни молитвы — лицемеры примут большее, чем за все свои грехи, осуждение.

Они затворяют Царство Небесное тем, кто хочет придти ко Христу, и в то же время обходят море и сушу, дабы обратить хотя бы одного человека — не ради славы Божией, не ради спасения чьей-то души, — а ради служения себе. И они делают его сыном геенны, вдвое худшим их. Дух фарисейства открывает глубины ада — вследствие враждебности его к Царству Небесному. Обращенные к ложной вере обыкновенно превосходят своих просветителей. Ученики лицемерия идут дальше своих учителей. «Горе вам, — говорит Господь, — вожди слепые!» Они дадут ответ Господу за все погубленные ими души.

Христос приводит пример их лицемерного учения. Они различают между клятвой храмом и клятвой золотом храма, клятвой жертвенником и клятвой даром, который на нем. Смысл различения — в том, что одни клятвы должны быть исполнены, чего бы это ни стоило, а другие — могли быть законно нарушены — без оскорбления имени Божия. Клятва золотом храма и даром на жертвеннике для них относится к абсолютной святыне, и потому неверность ей совершенно недопустима. В отличие от клятвы жертвенником и храмом, которую позволительно дать и потом нарушить. Хотя сказано: «не клянись».

Не имея страха Божия, они по своему произволению манипулируют заповедью, данной от Бога, играют с огнем. Они выказывают предпочтение золота храму и дара жертвеннику, чтобы воодушевить людей приносить в Храм материальные дары и сокровища, которые они надеются употребить с пользой для себя. Господь показывает безумие и глупость этого различения. «Что больше, — говорит Он, — золото или храм, освящающий золото, дар или жертвенник, освящающий дар?» Клянущиеся золотом Храма смотрели на золото храма как на святыню. Но что делало это золото святым, как не святость храма, для служения которому оно было предназначено? И потому Храм не может быть менее святым, чем золото, но, несомненно, — он должен быть более святым.

Христос говорит, что все клятвы устремлены к имени Господню — так что хотя клятв храмом, жертвенником, небом следует избегать, тем не менее, они являются связующими. Клянущийся жертвенником ставит себя перед ним и перед всем, что на нем. То, что на нем, — приносится в жертву Богу, и клясться жертвенником и тем, что на нем, — значит призывать в свидетели Самого Бога. Это жертвенник Божий, и приходящий к нему приходит к Богу. Клянущийся храмом, если он отдает отчет в том, что он делает, должен знать, что храм — это дом Божий, место, которое Бог избрал на земле для Своего Святого имени. И потому он клянется им и Живущим в нем.

«А Я говорю вам — говорит Господь, — не клянись вовсе: ни небом, потому что оно престол Божий; ни землею, потому что она подножие ног Его; ни Иерусалимом, потому что он город великого Царя; ни головою твоею не клянись, потому что не можешь ни одного волоса сделать белым или черным. Но да будет слово ваше: да, да; нет, нет; а что сверх этого, то от лукавого» (Мф. 5, 34—37). Мы должны жить так, чтобы от нас не требовалось клятвы. Правда наших слов и верность нашим обещаниям с памятью о всегдашнем присутствии Бога Живого должна бы быть, как говорит апостол, известна всем людям. Но то, что клятвы до сих пор порой бывают необходимы (в судах до революции, в военной присяге), — напоминание, что люди искажены грехом и мы живем в искаженном грехом мире.

Клянущийся небом, согрешает. Однако он не свободен от обязательств своей клятвы, если она не противоречит вере и заповеди. Бог даст ему убедиться в том, что небо, которым он клялся, — подножие ног Его, и клянущийся Престолом Божиим взывает к Сидящему на нем.

Литургия Преждеосвященных Даров

«Се, Жених грядет в полунощи»

Эти слова, с которых начинается утреня в первые три дня Страстной седмицы, — из евангельской притчи о небесном браке Бога с человечеством. Жених — Господь наш Иисус Христос. Он имеет единственную несравненную любовь к Своей Невесте — Церкви. Девы — те, кто исповедует веру во Христа, члены Церкви. Среди десяти дев — пять мудрых и пять неразумных. Внешне люди могут относиться к одному и тому же исповеданию, быть неотличимыми друг от друга, но Бог видит глубже. Девы оказываются мудрыми или неразумными в зависимости от своего внутреннего состояния. Истинная вера и жизнь по истинной вере — мудрость, грех и отступление от истинной веры — безумие. Безумием было со стороны юродивых дев взять светильники свои и не взять с собою елея. Они держали в руках светильники истинного исповедания, но не имели в своих сердцах елея благодати, потому что не потрудились, как говорит преподобный Серафим Саровский, стяжать ее «житейскими куплями».

«И как жених замедлил, то задремали все и уснули». Жених замедлил, то есть не пришел тогда, когда Его ожидали. Нам может порой казаться, что Христос медлит, но это не так. Хотя Он не спешит придти к нам по назначенному нами времени, Он не замедлит придти в назначенное Им время. «Все задремали и уснули» — как будто устали ждать Его. Не только те, кто лишь по имени принадлежит Церкви, но и многие благочестивые христиане могут ослабевать в ревности по Боге, когда нет с ними живого присутствия Христа. Нельзя сказать, что у них была потеряна вся любовь ко Христу, но все же они оставили первую любовь свою. Господь дает нам два важных предупреждения. Во-первых, нам необходимо постоянно трудиться над собой, опасаясь беспечности, потому что, когда придет Христос, может оказаться непоправимо поздно. И наша молитва: «Господи! Господи! отверзи нам» не будет услышана. Во-вторых, есть вещи, которые никто не может нам передать, если мы сами не позаботимся о том, чтобы приобрести их. Невозможно дать другому человеку свое смирение, свою чистоту, свою любовь, свою, Богом дарованную, благодать. Что пользы взывать к мудрым девам после нашей смерти и на Страшном Суде: «Дадите нам от елея вашего, яко светильницы наши угасают»?

«Се, Жених грядет в полунощи» — среди наших ночей, среди нашего сна, нашей дремоты, нашей неготовности к встрече с Ним. Все богослужения Церкви от начала до конца устремлены к Тому, Кто грядет. К непрестанному приходу в нашу жизнь Бога, Который требует от нас бодрствования: «Бдите, ибо не знаете ни дня, ни часа». Обыкновенно эти слова относят к часу нашей смерти и ко Второму Пришествию Христову, в то время как Бог присутствует в бесчисленных встречах с нами в нашей каждодневной жизни. У Бога нет ни дня, ни часа, потому что Он всегда рядом с нами. Это нас нет, это мы отсутствуем. «Бодрствовать» на библейском языке — совсем не то, что «ждать». Оттого что Бог непрестанно приходит в нашу жизнь, мы должны быть внимательны к тому, что происходит сегодня и сейчас, поднимая будничное до уровня вечного. Первые христиане хорошо сознавали это, встречая друг друга приветствием: «Маранафа!» — «Господь грядет!»

Несомненно, жить настоящим трудно. Мы склонны все отдавать прошлому или будущему, в зависимости от нашего склада, — рискуя пропустить встречу с Богом в сегодняшней нашей жизни, не услышать Его непрестанного зова среди «обыкновенного времени». Если бы мы слышали этот терпеливый, исполненный небесной любви зов, все было бы для нас благодатью, потому что поистине все — благодать, дар Божий. Все могло бы стать для нас приглашением к встрече со Христом, криком среди ночи нашей рассеянности, нашего отсутствия: «Се, Жених грядет, исходите в сретение Его». Мы увидели бы, что святые — это те, кто бодрствует, те, кто научился быть внимательным к людям и к событиям, посылаемым Богом, те, кто является носителем Бога. И всем, кто принадлежит Церкви, дан этот дар.

Великая Среда

Утреня

Фарисеи преисполнены бессильной злобы против Христа. Они признают, что не в состоянии остановить Его. «Вы ничего не успеваете», — упрекают они друг друга. Противостояние Христу не дает ничего, но лишает всего. Они говорят, что «весь мир идет за Ним». И оказываются намного правдивее, чем сами об этом думают. О если бы эта правда исполнялась и в наши времена!

«Из пришедших на поклонение в праздник были некоторые еллины». Так назывались иногда иудеи рассеяния, живущие среди язычников. А может быть, это были язычники — прозелиты врат, подобные евнуху или Корнилию сотнику, о которых мы читаем в книге Деяний. Они приходят к Филиппу и говорят ему, что желают видеть Христа. Мы напрасно приходим в храм на праздник, особенно в Пасху, если в наших сердцах нет великого желания видеть Христа. «Филипп идет и говорит о том Андрею; и потом Андрей и Филипп сказывают о том Иисусу». Служители Христовы должны помогать друг другу в приведении душ ко Христу. Они знают, что приходящего к Нему Христос никогда не изгонит вон. И мы слышим первый, слабый еще, намек на то, что проповедь Христова будет обращена ко всему миру.

«Пришел час, — говорит Господь, — прославиться Сыну Человеческому». Господь пришел спасти всех, и если язычники начинают искать Его, значит, этот час славы Его пришел. Чем больше искупленных, тем больше слава Искупителя. Господь говорит о часе Своего торжества, и эта победа будет достигнута через смерть Его: «Истинно, истинно говорю вам: если пшеничное зерно, пав в землю, не умрет, то останется одно», и вы никогда больше его не увидите, «а если умрет, то принесет много плода». В Своем Воплощении Христос пал на землю. Но это еще не все: Он умер. Он был положен во гроб как зерно в недра земли. И подобно тому, как зерно прорастает, сияя свежестью и новой зеленью, и колосится, и приносит плод, так Христос Своей смертью дарует жизнь бесчисленному множеству человеческих душ. И кровь мучеников — семя Церкви.

Господь обещает щедрое воздаяние каждому, кто с верою примет Его и сохранит верность Ему до конца. «Любящий душу свою — то есть жизнь по плоти, исполненную самоугождения, — погубит ее», — то есть лишится бесконечно лучшей жизни. «А ненавидящий душу свою в мире сем — то есть любящий Христа до ненависти к обманчивой сладости греха, которым пронизано все в отпавшем от Бога мире, — тот сохранит ее в жизнь вечную» — и достигнет воскресения праведных. «Кто Мне служит, Мне да последует; и где Я, там и слуга Мой будет».

Еллины желали видеть Христа, но недостаточно видеть Его, надо Ему служить. Мы должны идти за Ним, куда Он ведет нас и так, как Он ведет нас. Христос — там, где Его Церковь, и ищущие Его должны быть в Церкви, предстоя Ему. «Где Я, там и слуга Мой будет» — несомненно, Господь говорит о Кресте и о пребывании с Ним в раю. Как бы ни было неприметно чье-то служение Христу, «его почтит Отец Мой», — говорит Христос. Крест — слава всецелой отдачи себя Богу и людям, и в мире, где царствует грех, только смертью дается жизнь.

И внезапно мы оказываемся свидетелями борения Христа, подобного Гефсимании. Дело, которое Он должен совершить ради спасения мира, означает принятие Им на Себя грехов мира — того, что совершенно противоестественно Его безгрешной природе. «Отче, избавь Меня от часа сего», — молится Он. Однако предает Себя до конца открытой Ему Отчей воле: «Но на сей час Я и пришел». «Отче, прославь имя Твое» — и это звучит как: «Да будет воля Твоя», и воля Отчая — Его слава. «Тогда пришел с неба глас: и прославил, и еще прославлю». Имя Божие прославилось в жизни Христа, в Его учении и чудесах, в сиянии Фавора и в образе святости, которую Он явил людям. И оно прославится еще в смерти и Крестных Страданиях Христа и во всем, что последует за этим. «Народ, стоявший и слышавший то, говорил: это гром; а другие говорили: Ангел говорил Ему». А Господь сказал: «Не для Меня был глас сей, но для народа». Все, что открывается с небес о Господе нашем, открывается ради нас, чтобы, последуя за Ним в страданиях, мы утешались Его утешением.

«Ныне суд миру сему», — возвещает Христос. И это значит, что смерть Его на Кресте — суд этому миру. Сокровенное человеков откроется по отношению ко Кресту Христову. Между праведным Богом и грешным миром водружается Крест, и всем приходящим ко Христу с покаянием даруется спасение. «Ныне князь мира сего изгнан будет вон». Силою Крестной разрушается власть греха, и сатана будет изгнан как обманщик человеческого рода. С какой уверенностью Христос говорит о победе, как если бы она уже совершилась. И, предавая Себя смерти, Он торжествует над ней.

«И когда Я вознесен буду от земли, — говорит Он, — всех привлеку к Себе». Христос влечет к Себе не силой, а любовью, явленной на Кресте. Чудесное возрастание Церкви было после Крестной смерти Господа. И чем яснее в мире проявляется Крест Христов, тем больше ищущие истину влекутся ко Христу. Накануне Второго Пришествия Христова на небе явится Крест Его, перед которым восплачутся все племена земные.

«Еще на малое время свет есть с вами; — говорит Христос, — ходите, пока есть свет, чтобы не объяла вас тьма». Время жизни нашей коротко, и оно дается нам, чтобы мы могли придти к небесам. Преклоняется к вечеру день человеческой истории, и ходящие во тьме не знают, куда идут и куда идти. Уберите из мира свет Христов, и люди перестанут отличать добро от зла и жизнь от смерти. «Доколе свет с вами, веруйте в свет, да будете сынами света». Бог есть свет, веруйте в Бога и во Христа Его, и яко чада света ходите.

Литургия Преждеосвященных Даров

Мы слышим сегодня в Евангелии рассказ о грешной женщине. «Господи, яже во многие грехи впадшая жена, — поет о ней Церковь в Великую Среду, — Твое ощутившая Божество, мироносицы вземше чин, рыдающи миро Тебе прежде погребения приносит». Она стоит, эта женщина, исполненная смирения, позади Христа, не смея взглянуть Ему в лицо. Она слезами омывает Ему ноги, и волосами своими отирает их. И она возливает драгоценное миро на ноги Спасителя. Глаза ее, которые когда-то были входами и выходами греха, теперь — источники слез. «Приими мои источники слез», — как поет Церковь. Лицо ее от рыданий потеряло всякую привлекательность и красоту, о которой она столько всегда заботилась. Теперь это не имеет для нее никакого значения. Все прежние грехи, которые как камень носила она в душе своей, изливаются сейчас плачем перед Спасителем. Святая Церковь дает нам образ кающейся и любящей Господа человеческой души.

Она слезами своими омывает пречистые ноги Спасителя, прозревая, что скоро они будут пробиты гвоздями, которые есть ее грехи и грехи каждого человека. Грех кажется сладким, но он всегда беспощадно, смертельно жесток. И эта убийственность греха направлена на Самого Господа. Когда она так предстоит пред Господом, другой человек, Симон прокаженный, в дом которого приглашен Христос, оценивающе смотрит на происходящее. Хотя имя Симона фарисея только упоминается в Евангелии от Матфея, за этим стоит более подробное описание того же самого события в другом Евангелии. Симон размышляет: «Если бы Он был пророк, то знал бы, кто и какая женщина прикасается к Нему, ибо она грешница» (Лк. 7, 39). Господь, читая его мысли, обратился к нему: «Симон! Я имею нечто сказать тебе». Он говорит, что эта женщина действительно грешница, но — прощенная. Это значит, что она глубоко покаявшаяся грешница. Глубина ее покаяния определяется любовью ко Господу, и, в свою очередь, исходит из осознания, как много Господь прощает ей. То, что уже никогда нельзя простить, и от чего, кажется, не может быть избавления.

Чем больше грехов прощается этой женщине, тем большая любовь у нее ко Господу. И Христос рассказывает Симону фарисею притчу о двух должниках. Один был должен в десять раз больше другого. Но поскольку оба не имели, чем заплатить, заимодавец простил тому и другому. «Который из них более возлюбит его?» — спрашивает Господь. «Думаю тот, — отвечает Симон, — которому более простил» (Лк. 7, 42—43). Мы все грехами своими неоплатные должники перед Господом. Один должен больше, другой — меньше. Один должен пятьсот динариев, а другой только пятьдесят. Фарисей был меньший должник, но он тоже был должник. И, на самом деле, гораздо больший должник, чем он думал. И каждый человек больше должен Богу, чем он может заплатить.

Никакие наши труды, никакие посты, никакие подвиги не могут дать нам возможность расплатиться с нашими грехами. Никакие слезы не могут омыть их. Прощение — непостижимый дар бесконечной любви Господа. Оно предлагается всем, но принимают его только те, кто глубоко и искренне приносит покаяние. И здесь нам открывается великая тайна: чем большие грехи нам были прощены, тем больше мы должны возлюбить Господа. И еще нечто совершенно неожиданное: кто пришел к Богу от больших грехов, тот должен стремиться достигнуть большей святости. Мы знаем пример апостола Павла — бывшего гонителя Церкви, того, кто больше всех потрудился для Господа. И преподобная Мария Египетская — бывшая блудница — обретает такую чистоту, перед которой не может не поклониться подвизающийся всю жизнь в подвиге поста и молитвы преподобный Зосима. И всякий, кто узнаёт, что такое грех и как любит Господь кающегося грешника, всего себя отдает Господу.

Чем святее человек, то есть чем больше у него любовь к Богу, тем яснее он видит свои грехи. Сегодня последний раз мы произносим молитву преподобного Ефрема Сирина: «Господи, дай мне зрети моя прегрешения». И вторая часть этой молитвы: «и не осуждати брата моего» — о том же самом. О том, о чем идет речь в Евангелии. Чем глубже человек видит себя, тем больше понимает, что это он — неоплатный должник. Не кто-то другой, а именно он первый среди грешников. Не та плачущая у ног Спасителя грешница, а он должен пятьсот динариев. И пятьсот — это на самом деле условная сумма, потому что грехам нет числа. Как говорит преподобный Петр, святой пятнадцатого века, начало святости — видеть свои грехи бесчисленные, как песок морской.

Все совершается по дару Христа. Когда человек приближается к свету истинного добра, он начинает видеть себя таким, каков он есть на самом деле. Узнав этот свет, он ничего не пожалеет для Господа, не испугается никаких трудов и скорбей. Мы видим Симона фарисея, мнящего себя праведником. Каждый из нас, кто как будто все исполняет и уверен, что ему не в чем особенно каяться, подобен ему. Прошел Великий пост, наступили Страстные дни, скоро Пасха, он будет радоваться со всеми. Но Господь говорит этому фарисею сегодня: неужели Я приму твою мнимую праведность и отвергну любовь, которая отдает все, что у нее есть? «Ты Мне воды на ноги не дал, а она слезами облила Мне ноги, и волосами головы своей отерла. Ты целования Мне не дал, а она, с тех пор как Я пришел, не перестает, всей душей своей, разрывающейся от горя и любви, целовать Мне ноги. Маслом главы Моей не помазал, а она изливает драгоценное благоуханное миро на Мои ноги».

Как страшно ошибается тот, кто рассчитывает недорогой ценой, легко и просто приобрести прощение и Царство Небесное! Да, кто много возлюбил, тому много прощается. Но признак полного прощения грехов — когда человек уже никогда к ним не возвращается. Не потому что так складываются внешние обстоятельства, не потому что потерян вкус ко греху, а потому что так он возлюбил Господа. Снова и снова мы будем возвращаться к грехам, в которых каялись, потому что наше покаяние было поверхностным. Оттого, насколько глубоко наше покаяние, будет зависеть, в какой мере мы сможем противостоять непрестанно искушающему нас греху. И чем решительнее мы будем ему противостоять, тем глубже будет наше покаяние. И так до конца жизни, пока мы не достигнем того покаяния, которое являет эта грешная жена — в совершенной любви ко Господу, в готовности отдать Ему всю свою жизнь.

Прощаются ей многие грехи, потому что она возлюбила много. Но не мы первые возлюбили Господа, как Он Сам говорит, а Он первым возлюбил нас. И Он жизнь Свою отдает, чтобы нам открылось подлинное понимание жизни. Чтобы мы узнали, что такое грех и что такое любовь и покаяние. Ничего великого никогда не приобретается без скорбей, без крови, без отдачи себя. И Господь Крестом Своим, Своими Страданиями открывает нам путь к истинному покаянию.

А мы далеки от такого покаяния. И напоминает нам об этом не только пример Симона фарисея. Мы помним, как лучшие из учеников Христовых умоляли Господа быть первыми, когда Он придет в Своей славе. Христос говорит: «Вот мы восходим в Иерусалим», — это обращено ко всей Церкви. Путь наш решительно и бесповоротно повернул к Иерусалиму, к Страстям Христовым. «Вот мы восходим в Иерусалим, и Сын Человеческий предан будет первосвященникам и книжникам, и осудят Его на смерть, и предадут Его язычникам; и поругаются над Ним, и будут бить Его, и оплюют Его, и убьют Его; и в третий день воскреснет» (Мк. 10, 33—34). Как часто мы слышим только последние слова о том, что будет победа, и не слышим, какой ценой она будет дарована. Это беда всего рода человеческого, начиная от падения Адама, который захотел приобрести совершенство без труда — протянуть руку к запретному плоду и вкусить знание. Здесь начало всякой ложной духовности. А Господь предлагает иное — путь любви, путь всецелой отдачи себя. Крестный путь неизбежен, после того что совершилось с первым человеком и с каждым из нас.

В основании искушения учеников была гордость. Грех, который всегда легко сокрушает нас. Господь сказал им: «Вы знаете, что почитающиеся князьями народов господствуют над ними». У них одна забота — что они будут иметь от своих подданных, а не что они дадут им. Такое недопустимо в Церкви. «Вы же не так», — говорит Господь. Пышность и величие мирских князей — не для учеников Христовых. Кто хочет быть на самом деле великим, тот должен быть слугой всех. Христос убеждает нас Своим примером. Никто никогда не давал такого примера величия и смирения. Он зрак раба принял, Он пришел не для того, чтобы Ему послужили, но послужить. Он был послушен до смерти, и Он отдал Свою жизнь для искупления многих.

Господь открывает нам, какой ценой мы можем обрести Христову славу. «Не знаете, чего просите», — говорит Он. Они не знают, чего просят, — не понимают, что значит сидеть одесную или ошуюю Христа. В то время как речь идет о том, чего око не видело и ухо не слышало. Они не знают, чего просят, и потому не задумываются о средствах. Безумие — предписывать Божией премудрости, как устроить нашу судьбу. Лучше было бы для нас предоставить Господу делать то, что Он находит нужным, и Он сделает больше, чем мы желаем. Мы не знаем, чего просим, когда просим носить венцы славы и не просим благодати нести крест на нашем пути к ней. Что стоит наша вера, если она не стоит того, чтобы ради нее принять страдания? Самое последнее место на небесах стоит самых великих страданий на земле. Воля Христова — в том, чтобы мы уготовили себя для страданий и дали Ему возможность воздать за них. Не знаем мы, чего просим, когда при приближении Пасхи Господней молим Господа, чтобы не лишил Он нас Своего утешения. «Можете ли креститься крещением, которым Я крещусь?» — спрашивает Господь. То есть, с головой погрузиться в то отвержение, в ту смерть, которые Ему будут даны. Если это будет у нас, откроется нам и слава Божественной жизни. Сам Христос до конца приобщается нашей немощи. Потому Он и говорит: «Дать сесть у Меня по правую сторону и по левую — не от Меня зависит», хотя Он всегда исповедует: «Я и Отец одно». Он как бы лишает Себя, в Своей всецелой отдаче Отцу, этого дара суда. Но суд — над каждым из нас — как раз и заключается в этой Его отдаче. И оттого, насколько мы принимаем Крест Господень, зависит и дар Господень — наше приобщение Его славе. Христос как бы говорит: «Я не могу дать славу тем, кто честолюбиво ищет ее, она принадлежит только тем, кто великим смирением и самоотвержением уготовляет себя для нее».

Апостолы просят, чтобы в Воскресении быть одесную и ошуюю Христа. И мы тоже будем просить Господа об этом даре. Но прежде всего нам следовало бы просить о том, чтобы быть одесную и ошуюю Креста Христова. И не только в храме за богослужением, когда будут читаться двенадцать Страстных Евангелий, а во всей нашей жизни. Дай Бог, чтобы каждый из нас был как приносящая с рыданием драгоценное миро блудница, как разбойник благоразумный. С осознанием, что значит мой грех и какой ценой дается мне избавление от него. Приближается Пасха Христова, но она предваряется Страстной седмицей — со всем, что содержится в ней. И никто не может миновать ее.

Великий Четверг

Утреня

«Приближался праздник опресноков, называемый Пасхою, и искали первосвященники и книжники, как бы погубить Его, потому что боялись народа». Этот праздник — воспоминание об избавлении Израиля от египетского рабства и прообразование той ночи бдения Господу, когда Бог сокрушит железное иго, как сказано в Книге Исход (Исх. 12, 42), и навеки освободит Свой народ от всякого рабства. И по мере приближения этого праздника первосвященники и книжники, забыв о всех своих богословских проблемах, думают об одном — как погубить Христа, невзирая на народ, все более явно идущий за Ним. Что предпринять, несмотря на свой страх перед народом? В храме Господь возвестил суд над Иерусалимом и духовными вождями его. Только после этого враги Христовы приступают к осуществлению своего заговора. Они ищут, как бы им избавиться от Него.

Решение приходит от сатаны, достигающего успеха среди самих двенадцати. Начало Страстей Христовых Евангелие от Луки связывает с указанием на того, кто олицетворяет силы зла. После искушения Господа в пустыне, «диавол отошел от Него до времени» (Лк. 4, 13), и теперь это время последнего сражения Господа приходит. Сатана овладевает Иудой и старается поколебать Петра. Праздник Пасхи становится часом власти тьмы. Господь должен сразиться со всеми силами зла, чтобы явиться Победителем смерти. Пасха Господня — глубже, чем просто противостояние между Христом и религиозными вождями этого народа. Однако требуется «предать Его им не при народе» и вмешательство одного из двенадцати.

Предательство Иуды совершается под действием сатаны и связано с деньгами (точно так же в Книге Деяний произойдет с Ананией и Сапфирой). Итак, Искариот, один из двенадцати, начинает искать «удобного времени», как и иудейские власти, и составляет первое звено в цепи тех, кто предает Господа из рук в руки — вплоть до воинов, распинающих Его, — ибо «Сыну Человеческому надлежит быть предану в руки человеков грешников» (Лк. 24, 7).

Невозможно понять, как один из тех, кто знал Христа столь близко, мог предать Его. Это было дело диавола. Всякого, кто предает Христа или Его учение, или его пути, сатана научает так поступить. Однако несомненно одно, что сатана не мог бы войти в Иуду, если бы он не открыл ему свое сердце. Не зря говорят, что человеческое сердце — дверь, которая открывается только изнутри. Это значит, что только от нас зависит, будем ли мы служителями сатаны или служителями Божиими — и третьего не дано.

«Настал же день опресноков, в который надлежало заколать пасхального агнца». Праздник, который приближался, настал. Божественный замысел спасения рода человеческого — в тайне пасхального агнца, его надлежит заколать. Потому Господь и послал Петра и Иоанна, сказав: «Пойдите, приготовьте нам есть пасху». Событие обретает бесконечно глубокое значение. Господь избирает двух апостолов — из числа тех трех, призванных после чудесной ловли рыб на озере Геннисаретском, свидетелей воскрешения дочери Иаира и Преображения. Сатана вступает в последнюю войну с Господом, а Господь начинает празднование Пасхи. Пасха Госодня должна стать завершением пасхальной трапезы Ветхого Завета. Потому святая Церковь восклицает накануне Пасхи Христовой: «Не якоже иудеи празднуем». И апостол Павел говорит: «Итак очистите старую закваску, чтобы быть вам новым тестом, так как вы бесквасны, ибо Пасха наша, Христос, заклан за нас. Посему станем праздновать не со старою закваскою, не с закваскою порока и лукавства, но с опресноками чистоты и истины» (1 Кор. 5, 7—8).

Божественная литургия

Поздравляем всех с принятием святых животворящих страшных бессмертных и небесных Христовых Таин. Сегодня вся Церковь Православная — Сионская горница, где мы вместе со святыми апостолами, со всеми святыми участвуем в этом таинстве жертвенной пасхальной любви Христовой, когда Он, «возлюбив Своих сущих в мире, до конца возлюбил их» (Ин. 13, 1). Сегодня великая радость у Церкви, у всех нас. Не должно быть ни у кого уныния, потому что мы вкусили и увидели, как благ Господь. Все возможно Богу, и все возможно нам, если с нами Бог, если мы соединены с Ним столь теснейшим и таинственнейшим образом.

Велика радость сегодня у нашей Церкви. Нам дано прикоснуться к нетленной жизни, для которой создан человек, и узнать, что такое Божественная литургия, которая дается нам каждый день. В течение всего года мы на каждой неделе совершаем память Великой Среды и Великой Пятницы, оттого что столь значительны эти события. Может быть, Церкви стоило совершать евхаристическую память Великого Четверга в течение всего года на каждой неделе. Но Церковь с древности совершает это таинство прежде всего в день Господень, как говорит нам Писание, т.е. в день воспоминания о Страшном Суде в чаянии Второго Пришествия Господа со славою на землю (Деян. 2, 20). И день Господень — это когда Он воскрес и явил нам эту новую жизнь.

Каждый день совершается Божественная литургия, кроме нескольких дней Великим постом, чтобы мы узнали, что этот день Господень всегда нам дан, и все дни являются днем Господним. Чтобы узнали, что мы призваны к такому общению с Господом, какое всегда было в Церкви, начиная с апостольских времен, с Тайной Вечери и во все века. Как это было с преподобным Сергием Радонежским, когда, по свидетельству его ученика Симона, сподобившегося быть зрителем этого события, во время литургии Божественный огонь касался предложения, окружал престол в алтаре. И как было это с преподобным Серафимом Саровским, который, еще будучи юным диаконом, на литургии Великого Четверга сподобился явления Господа. Когда он вышел на амвон и возвел орарь над молящимися, возглашая: «И во веки веков», то вдруг как бы луч солнца ослепил его глаза, и он увидел Господа Иисуса Христа во славе, окруженного ангелами и архангелами, херувимами и серафимами. Господь шел от западных дверей к алтарю по воздуху, благословляя всех молящихся, и затем вошел в Свой образ около Царских врат. Неизреченная небесная сладость заполнила все существо преподобного. Сияние благодати Христовой присутствовало во всем храме. В течение трех часов стоял преподобный Серафим, не в силах сдвинуться с места. Он узнал, что такое Божественная литургия. И понял, как нужно готовиться к ней. Был период, когда он на такой глубине готовился к этому таинству, что в течение какого-то времени даже не причащался, и совет старцев встревожился: не впал ли он в прелесть?

Это то, что было с преподобным Пафнутием Боровским, когда его однажды попросили отслужить Божественную литургию в соседнем монастыре, потому что там в это время не было священника. После литургии он сказал: «В следующий раз не зовите меня, потому что не может человек участвовать в этом и остаться живым».

Но человек остается живым, именно благодаря участию в этом, и только благодаря евхаристии мы все живы. Благодаря ей существует род человеческий, непричастный Святым Христовым Тайнам. Оттого что есть Церковь, где Господь соединяется так с верующими людьми, что Его присутствие абсолютно среди всех людей на земле. Но готовиться к этому таинству нужно так, как преподобный Серафим Саровский готовился, когда, как мы знаем, день и ночь в течение трех лет стоял он на камне и молился: «Боже, милостив буди мне, грешному». Оттого что он знал, что такое Святые Христовы воистину страшные Тайны.

И так готовиться нужно, как готовился святитель Иоанн Шанхайский, великий литургийный чудотворец наших дней, который узнал однажды, что прежде чем служить литургию, нужно по образу древних христиан в течение всей ночи к этому готовиться. Ведь раньше такая всенощная была, которая потом уже естественно переходила в литургию. В течение сорока лет он совершал этот подвиг — не ложился спать, а молился всю ночь. Это же наш современник, его иподиаконы, его ученики, близко знающие его люди приезжают к нам в храм, рассказывают об этом святом. Всякий раз после литургии он долго не выходил из алтаря, порой несколько часов, потому что ему надо было быть с Богом, прежде чем выйти к людям с утешением, с чудом исцеления, с тем даром, который он получил от Христа.

Это мы должны знать. И мы это знаем по милости Божией, если хоть каплю благодати дано нам было принять в том служении, которое совершается всегда Духом Святым. Сам Господь Дух Святой всегда совершает Божественную литургию. И Сам Спаситель совершает Божественную литургию, всегда умывая нам ноги, прежде чем мы приступим к ней, т.е. преподая нам таинство прощения наших грехов, чтобы мы ходили чистыми путями вслед за Господом. И чтобы мы, хотя и не достигаем всего, о чем свидетельствуют великие святые, знали, что это всем нам принадлежит, и мы все призываемся устремляться к той же мере совершенства, если мы крещены во Святую Троицу, во Христа крестились и соединяемся с Его пречистой Плотью и Кровью.

Когда совершается Божественная литургия, нам открываются все тайны веры. Апостол Иоанн Богослов соединяет Тайную Вечерю с тайной Воплощения Божия. Святой апостол Петр — с тайной Преображения. Святой апостол Павел говорит, что Евхаристия нераздельна с Крестной смертью Спасителя, и это прежде всего мы должны сегодня увидеть. Предваряя Свои Крестные страдания, Господь предлагает Свою жизнь, чтобы открыть нам доступ к видению тайны Его Креста и Его Светлого Воскресения.

Всякий раз, когда мы причащаемся Святых Христовых Тайн, речь идет о жизни и смерти — о Его смерти и о нашей жизни. И всякий раз, когда нам это дается, мы слышим слово Господне на Тайной Вечери: «По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою» (Ин. 13, 35). По тому узнают, что вы причастники Святых Христовых Таин, если вы будете иметь эту любовь между собою, которая не знает границ и простирается до бесконечности, и никого не исключает, потому что Господь говорит нам на Тайной Вечери: «Как Я возлюбил вас, так вы да любите друг друга» (Ин. 13, 34).

«Почему, за что Ты, Господи, так нас возлюбил?» — спрашиваем мы, когда молимся перед причастием: «Не лобзания Ти дам, яко Иуда», страшась, «не я ли Тебя, Господи, предам», но умоляя, чтобы, как разбойник, но благоразумный, сподобился я этого дара Божия. Потому что Он хочет, чтобы мы научились, приобщаясь Ему, любить друг друга. Любить других людей не за какие-то их качества, пусть самые высокие, не за их таланты, не за их ум, не за их доброту, а потому что Христос всех нас возлюбил, и мы, творения Божии, искуплены Его драгоценною Кровью, Его любовью. И оттого что наша жизнь в приобщении Ему становится такою, какую Он нам дает, ничто не сможет никогда сокрушить ее, как ничто не сможет сокрушить Господа нашего Иисуса Христа, Его Креста и Воскресения.

Великая Пятница

Утреня

Высшее сражение нашего Господа — в невыносимом соединении бесконечной невинности и бесконечной вины. Именно оттого что Он был совершенной невинностью, эта бесконечная вина, с которой Он отождествил Себя, и была для Него чашей, о которой Он молил Отца, чтобы она, если возможно, миновала Его. Она не миновала Его, и Он умер с воплем, в котором Он хотел утишить этот ужас: «Боже Мой, Боже Мой, зачем Ты Меня оставил?»

Он пережил то, что впоследствии смогут пережить святые, восходя через мрак очистительных испытаний, которые предшествуют явлению пасхального света. Он должен был пережить этот ад настолько, насколько бесконечная невинность могла его пережить. Он ощущал Лик Отца, отвернувшегося от Него, и ощущал все враждебное Ему человечество, которое осудило Его на смерть и распяло Его. Он был в этих Страданиях одновременно отвержением Неба и Земли. Отринутый Богом, как Тот, на Ком вина всего мира, и отринутый Землей, как бесконечная невинность, ни в чем не отделимая от Бога, распинаемая всеми, кто отверг любовь.

И в этом — суть Страшных Крестных Страстей Христовых. От этого умер наш Господь. Он не умер от Своих ран, хотя они были жестокими. Он не умер от жажды, которая сжигала Его. Он умер внутренней духовной смертью, этим разрывающим соединением в Нем — высшей невинности и бесконечной вины. И в Евангелии от Иоанна мы слышим, как палачи удивляются, что Он уже умер — в то время как распятые рядом с Ним еще продолжали жить.

Но именно оттого что Он умер этой внутренней смертью отождествления с нами, Господь наш не мог остаться во гробе. Наш Господь не умер Своей смертью, Он умер нашей смертью. Он не мог умереть, потому что, как говорит апостол Петр, Он был «Начальник жизни». В Нем, Единородном Сыне Божием, не было ничего, что отделяло бы Его от Вечной Жизни. Смерть не могла найти ничего в Нем, чтобы проникнуть в Него. Смерть не могла найти ничего в Нем, что нуждалось бы в очищении, потому что Он уже был бесконечно Живой. В Нем не было ни одной засохшей ветви, которую надо было бы отсечь. В Нем была Жизнь, все в Нем было Жизнью, Жизнью Вечной. Потому что в каждой клеточке Его Существа была Божественная жизнь.

Подлинное чудо — в том, что Господь наш умер. И Он умер, говорит нам апостол Павел, нашей смертью, чтобы победить в нас смерть. Он умер смертью, чтобы быть до конца единым с нами. Он умер в нас смертью любви. Подлинное чудо в том, что Он умер, Он мог умереть только потому, что стал Вторым Адамом, способным оживить всех и каждого в наших сокровенных глубинах, способным быть в нас Даром противостояния всем нашим отвержениям любви, способным взять на Себя всю нашу вину и, наконец, способным пройти через нашу смерть, чтобы победить ее и соединить нас со Своим Воскресением.

Великая Суббота

Вечерня, вынос Плащаницы

«У Креста Иисусова стояла Матерь Его».
Христос входит в ночь. Ночь Его Крестных Страданий — явление Его Царства. Ночь Царства Христова — предание Им Своей славы в руки Отчии. Терновый венец, воздетый на Его главу, — венец поругания, но Осужденный — поистине Царь Иудейский. Царь, не имеющий ни вида, ни доброты, и Царство Его никогда не было на земле победоносным. Этот Царь, у Которого нет уже человеческого лица, взял на Себя тусклость и черноту наших лиц. В этот час Он восстанавливает в них сияние образа Божия. Он все на свете меняет ради нас, кроме того, что по-прежнему за всеми событиями будет присутствовать темный силуэт вдохновителя зла, всегда подталкивающего на него слабые души. Царь царей, Господь приносит все человечество Богу, приношением любви. Простерши руки на Кресте, Он предает Своего возлюбленного ученика Своей Матери: «Жено, се сын Твой», «Се, Матерь твоя».

Пречистая Дева, непорочное отражение славы Господней, становится у подножия Креста Матерью нового человечества, радостью всех скорбящих, Царицей надежды.

«У Креста Иисусова стояла Матерь Его».
А вокруг копошится и глумится свора, вся эта солдатня, движутся серые волны тыкающихся наощупь слепых, потерянных людей. Ночь Крестных Страданий Христовых — отказ человечества от Божией любви. Это ночь греха. Некоторые уверовали, но испугались. Некоторые увидели, но не захотели поверить. Некоторые искали, но отказались найти. Даже Пилат на суде загорелся на мгновение, но тотчас отпрянул от истины, обнажающей грех. Люди — в ночи своего греха, когда они предпочитают слепоту свету. Таинственный персонаж, облеченный в ночь, возвышаясь среди легионеров, зорко следит за реакциями Осужденного. Господь восклицает: «Жажду!» Он жаждет ответной любви людей, а люди отворачиваются. Божия Матерь, обращенная к Своему Сыну, становится у подножия Креста обетованием нашего возвращения, путем грешников, в том числе тех, кто отвернулся от Бога.

«У Креста Иисусова стояла Матерь Его».
Мрак покрывает землю. Ночь Крестных Страданий Христовых — ночь мира сего, ночь кажущейся победы его князя. Князь мира сего, черный, как мрак его ненависти, стоит здесь, сбросив маску, уверенный в своей победе. Он сам, собственной рукой вонзит меч скорби в сердце Пречистой. «Все кончено!» — шепчет князь тьмы. Но Господь говорит: «Совершилось!» Все совершилось, все не кончено, напротив, все начинается! Уже мертвые исходят из своих гробов, уже завеса Храма раздирается с верхнего края до нижнего. Победа одержана, это победа Христа Распятого.

Божия Матерь посреди мрака не боится ночи. Она знает того, кто пронзил Ее душу. Их противостояние, предусмотренное от начала, началось давно и теперь достигло предела. Она знает, что рана, нанесенная Ей, — только в пяту, в то время как князь тьмы хочет поразить Ей лицо и голову. Этот князь, захвативший власть на земле, доживает последние моменты своего царства, и это ему хорошо известно. Он пытается нанести последний удар, но без всякой надежды. Надежда — это то, чего он однажды навеки лишился. Единственное, что он может, — сгустить мрак вовне. Божия Матерь становится у подножия Креста первым лучом, зарей избавления.

«У Креста Иисусова стояла Матерь Его».
Ночь окружает Голгофу, но в ней — ожидание света. Царство Божие, избавление, победа — во взоре Матери всех скорбящих. Она приемлет на руки бездыханное тело Своего Сына, но прежде ангела, встречающего жен-мироносиц у гроба, Она возвещает нам: «Вы ищете Иисуса распятого; Его нет здесь — Он воскрес, как сказал. Подойдите, посмотрите место, где лежал Господь». Есть предание, что один из воинов, потрясенный увиденным, искал остаток ночи того, кто был одет во мрак и, казалось, после Животворящих Крестных Страданий испытывал самые большие, адские мучения. Он искал его на улицах, в претории, везде, но напрасно. Тысячи лет назад он пал с небес в бездну, а теперь от дыхания, которое испустил на Кресте Господь, диавол пал бесконечно ниже.

Утреня

Иудеи получили, что хотели. Они увидели Христа мертвым, и они знают, что Он положен во гробе. И теперь они могут приступать к своему празднику. Но наш праздник иной. Не якоже иудеи празднуем — не в квасе злобы и лукавства, но в безквасии чистоты и истины. Ибо Христос — Пасха наша — за нас пожреся. Иудеи пришли к Пилату и сказали ему, что Христос, когда Он еще был жив, говорил, что воскреснет в третий день. Не то чтобы иудеи допускали возможность этого, но они боятся, что ученики придут и украдут своего Учителя, и скажут, что Он воскрес из мертвых. И они просят Пилата, чтобы он поставил стражу и принял какие-то меры. И Пилат говорит им: «Имате кустодию — имеете стражу, — постарайтесь сделать все, что вы можете» (Мф. 27, 65). Он как бы говорит, не зная, что говорит: «Постарайтесь, если сможете, удержать Христа во гробе». И они действительно приняли все меры.

Огромный камень был привален ко гробу — «велий зело», и гроб был запечатан, и стража была поставлена ко гробу. Но они не учли одной вещи, что нет такого гроба на свете, который мог бы удержать воскресшего Христа, и нет такого синедриона, и нет таких мудрецов во всем мире, и нет такой власти со всею изощренностью их лжи, со всем золотом мира, которым, как им кажется, они могут купить всех, даже свидетелей Воскресения. Со всеми угрозами гонений. Нет такой силы, которая могла бы удержать во гробе воскресшего Христа, потому что смертью Своею Христос отнял силу смерти у имеющего державу смерти, то есть у диавола. И уже сейчас мы можем слышать: «Днесь ад, стеня, вопиет». И уже сейчас Ангел возвещает об этой радости: «Зачем вы ищете Живаго с мертвыми, Его нет здесь, Он восстал». Христос сошел во ад, сокрушив врата медные, и радостный гул этой победы приближается к нам. Еще немного, и эта весть, которая сотрясет все небо и землю, придет к нам. И эта радость заполнит все. Радость, которую ни жизнь, ни смерть, никто и ничто не смогут от нас отнять, потому что жизнь вечная, воссиявшая от гроба, дана нам Богом навеки.

Божественная литургия

Святая и Великая Суббота — день, когда Господь почил от дел Своих, сотворив мир и человека, введя его как царя во вселенную. И день, когда Он завершил дело нашего спасения. Сия суббота есть благословенная. В ней — сокровенная победа и молчание перед тайной Бога, ставшего человеком. «Да молчит всякая плоть человеча, и да стоит со страхом и трепетом, и ничтоже земное в себе да помышляет: Царь бо царствующих и Господь господствующих приходит заклатися и датися в снедь верным». Никто никогда не говорил так, как Христос. И никогда не говорил так Христос, как Он говорит сейчас Своим молчанием. Все слова Евангелия, которые мы должны были прочитать к сегодняшнему дню, заключены в Его молчании. И есть еще большее, что не написано в книгах сих, и есть еще большее, что мы сейчас не можем вместить. Вся истина, вся любовь, вся полнота жизни.

Если мы услышим это молчание Божие, нам будет дано узнать о Его победе, которая уже совершилась. Она дается вначале самым верным — женам-мироносицам, которые следуют за Христом ко Кресту и стоят у Креста. Они идут ко гробу, превозмогая страх. Ибо любовь влечет их туда, где Господь.

И эта победа открывается тем верным, кто не отступал от Господа во все эти святые дни, слушая не одним внешним слухом песнопения Церкви. Тем верным, которые теперь узнают, что Христос сходит во ад, заполняя его Своим присутствием, уничтожая его до конца. И тем, кто знает, что всякий их грех — это то, что относится к аду. И они сами относятся ко аду, если не отделяют себя от этого греха до конца покаянием. Им дается уже сейчас узнать, что свет Христов касается глубин их сердец.

В Воскресении Христовом, как в час смерти Его, земля сотряслась, знаменуя вселенское значение этого события. Вестник Божий, сияющий светом, отвалил камень, закрывающий гроб. Но не для того, чтобы дать выйти воскресшему Господу. Господь не нуждался в том, чтобы Ему была расчищена дорога, как не будет нуждаться в том, чтобы открыли двери для Его входа к ученикам в Сионскую горницу. Ангел торжественно восседает на камне — так что сияние небесной славы, почивающее на нем, освещает пустой гроб, и две Марии (Мария и другая Мария) могут видеть, что в нем нет тела Господа.

Евангелие от Матфея, которое мы слышим за литургией Великой Субботы, — также единственный свидетель, упоминающий о стражах, отвечающих перед иудеями за происшедшее. «Ученики Его, придя ночью, украли Его, когда мы спали». Но не от усталости отяжелели веки воинов, от страха они стали как мертвые. Один и тот же свет, сошедший с небес, вызывает радость у одних и страх у других, и так будет «до скончания века». «Свет во тьме светит» и совершает разделение (Ин. 1, 5). Те, кто принимает эту весть с верой и входит в радость Господа своего, преобразуются в чад света. Те, кто предпочитает тьму, ненавидят этот пасхальный свет, ибо он обнажает их злые дела и их принадлежность к князю мира сего.

Мы видим, что черные облачения в храмах сменились на белые. Что это значит? Это значит, что Господь Светом Своим преодолел всякую тьму. И нет уже никакой тьмы для тех, кто следует за Господом. В течение всего Великого поста Церковь облачалась в черные ризы в знак того, что свет претворился во тьму — так велик наш грех. И в знак того, что солнце померкло, видя, что происходит со Творцом мира на Кресте. Мы участвуем в этой тайне Великим постом. А теперь Ангел сходит с Небес, и «зрак его лица яко молния, и одеяние его бело, яко снег». Это отсвет — от того света, который исходит от Бога нашего, сходящего светом Своим во ад. Это отсвет — от того света, который Он явил избранным Своим ученикам на Горе Преображения, когда говорил о Своем Исходе, о Кресте и о погребении. О том, что этот свет Он уготовал пред лицем всех людей.

И сегодня с нами совершается то, что мы постоянно слышим в самом главном нашем покаянном псалме: «Очистиши мя и паче снега убелюся». Паче снега убеляются души тех, кто прошел Пост с покаянием, тех, кто участвовал в том, что совершил Господь. Паче снега они убеляются от той белизны, которая есть у Господа. И Господь говорит: «Побеждающий грех, побеждающий смерть, побеждающий диавола верностью Христу облечется в белые одежды» и «побеждающему дам белый камень и на камне написанное новое имя, которого никто не знает, кроме того, кто получает», — эту белизну в Великую и Святую Благословенную Субботу.

Вот сокровенность сегодняшнего дня. И мы будем ждать, когда эта белизна, которая символизирует не только чистоту и святость, но и радость и торжество Победы Христовой, раскроется многоцветным пасхальным ликованием. Когда Превечное Слово, Которое было в начале, будет говорить лицом к лицу с верными в Его Воскресении.

«Не бойтесь!» — говорит Ангел. И мы видим, с одной стороны, воинов, и тех, кто командует ими, стерегущих бездыханное тело Господа. А с другой, — жен-мироносиц, ищущих Иисуса распятого, смерть Которого они отказываются принять — таким живым остается Он для них. Зная, зачем пришли они ко гробу, Ангел приглашает их посмотреть «место, где лежал Господь», чтобы они уверились, что «Его нет здесь». Весть небесного посланника, которая изменит течение истории человечества, исполнена непостижимой простоты: «Он воскрес, как сказал». Разве было когда, чтобы всемогущий Бог не сдержал Своего слова? Перед неотложной задачей спасения человечества нельзя терять ни минуты. «Пойдите скорее, скажите ученикам Его, что Он воскрес из мертвых и предваряет вас в Галилее». Потрясенные жены-мироносицы спешат исполнить повеление Ангела «со страхом и радостью великою», еще не понимая, что произошло, но изо всех сил держась за надежду, которую дал им Ангел Господень. Милость Господня всегда превосходит наши ожидания. По дороге в Иерусалим их встречает воскресший Христос. В первых лучах восходящего солнца они сразу же узнают Господа, Который обращается к ним с таким знакомым для них приветствием: «Радуйтесь!» Они приближаются к Нему, как делали это раньше. Но зная, что только Бог может перейти через смерть, они поклонились Ему, и ухватились за ноги Его, как бы стараясь удержать Его.

«О том, что было от начала, что мы слышали, что видели своими очами, что рассматривали и что осязали руки наши, о Слове жизни» (1 Ин. 1, 1), — эти слова, которыми начинается Первое Соборное Послание апостола Иоанна Богослова, могли быть написаны Марией Магдалиной и другой Марией. «Поистине, воскресший Христос явился нам. Мы видели и свидетельствуем, и возвещаем вам, что Тот, Кто пришел от Отца, явился нам, победив смерть». Господь утверждает их в этом служении, ничего не добавляя к благовестию Ангела. За исключением того, что называет Своих учеников братьями, как бы подчеркивая, что их предательство не поколебало Его любви к ним, и восстанавливая их в апостольском достоинстве. Все, кто следует за Христом, даже робкой и неустойчивой верой, возводятся Его Воскресением в достоинство сынов Божиих в Единородном Сыне, Который называет их пред Богом Отцом Своими братьями. Он не только идет навстречу нам, Он пребывает в нас, и мы пребываем в Нем. Нам дано узнавать знамения Его присутствия в ни с чем не сравнимой радости, которую Он сообщает нам в Духе Святом, и Он предваряет нас в нашей каждодневной Галилее.

Господь воскресший посылает Своих учеников в Галилею, в гору. И встречает их. Там они увидели Его и поклонились Ему. Эти слова означают то, в чем должна заключаться наша вера. Чтобы мы увидели Господа и поклонились Ему. Чтобы мы были теми, кто на воскресной всенощной, как мы часто повторяем, не одними устами поет «Воскресение Христово видевше». А поклониться Господу — значит исповедать Его Господом и Богом нашим.

Твердо обетование Христово, что Он будет с нами, с учениками Своими, в Духе Святом во все дни до скончания века, до Второго Его Пришествия. Это значит — во всех скорбях, во всех испытаниях, в самой смерти. В заключительных словах пасхального благовестия в Великую Субботу много раз повторяется слово «все»: «вся власть», «всем народам», «все, что Я заповедал вам», «во все дни до скончания века». Все обнимает Крестом Своим, схождением во ад и Воскресением до конца возлюбивший нас Христос. И Он ждет, что и мы ответим Ему всей жизнью и смертью своей Его Пасхальному дару. .

Протоиерей Александр Шаргунов


Чёрная Сотня

Яндекс.Метрика