События

Благие намерения. Какая монархия необходима России?

Рейтинг:   / 0
ПлохоОтлично 

Рядовой Романов

Однажды святой Царь Николай II решил убедиться в пригодности новой экипировки для армии. Облачился в солдатское обмундирование и с полной выкладкой, винтовкой, пайком прошагал 40 верст. Дело было в Крыму и, видимо, по жаре.

Командир полка, где все происходило, попросил тогда о милости: зачислить Царя в свою часть и на перекличке вызывать его как рядового.  Государь ответил согласием. В послужную книгу нижнего чина вписал свое имя: «Николай Романов», а срок службы указал – «до гробовой доски».

Это обещание он сдержал. Государь умел сходить в рядовые, это мы не смогли подняться до Царя. И не обретем покоя, пока не научимся этого делать.

«Имею честь»

Один эпизод в истории нашей революции приковывает особое внимание. В нем как в капле воды отразилась недостоинство России иметь настоящего православного монарха.

Первого марта (здесь и далее – по старому стилю) 1917 года к Государственной Думе подошел, печатая шаг, большой отряд моряков. Это был Гвардейский экипаж, – наверно, самая элитная часть Империи. Во главе ее находился двоюродный брат Царя Великий князь Кирилл Владимирович Романов. Вот как писала об этом газета «Биржевые Ведомости»:

«Обратившись к председателю Думы, Великий князь Кирилл Владимирович заявил:

– Имею честь явиться к вашему превосходительству. Я нахожусь в вашем распоряжении. Как и весь народ, я желаю блага России. Сегодня утром я обратился ко всем солдатам Гвардейского экипажа, разъяснил им значение происходящих событий и теперь могу заявить, что весь Гвардейский флотский экипаж – в полном распоряжении Государственной Думы.

Слова Великого князя были покрыты криками «ура»...»

Зададимся вопросом: кто кричал и почему? Незадолго до этого, 26 февраля, Николай Второй объявил о роспуске Думы.

Та, несмотря на законность требования царя, распускаться не захотела. Более того, в здание Думы, в Таврический дворец, начали свозить арестованных сторонников Государя. Среди них были г Горемыкин,  Щегловитов, Рейн,  Балк, генерал Хабалов,  адмирал Карцев и множество других государственных деятелей и военных. Хватали всех, кто способен был возглавить сопротивление новой власти. Отношение к арестованным было издевательским. Им запрещалось даже разговаривать между собой.

Но, несмотря на эти меры, новое, самозванное правительство обмирало от страха. К городу приближались войска генерала Н.И.Иванова, направленные Государем для подавления беспорядков.

В ответ думцы начали готовиться к обороне. Восставших частей в городе было море, но способных оказать организованное сопротивление Царю – раз-два и обчелся. Поэтому приход Гвардейского экипажа имел для Родзянко и других мятежников большое значение.

Тем более что Кирилл Владимирович был не просто одним из великих князей. Цесаревич был смертельно болен, Великий князь Михаил Александрович править решительно не желал. К тому же Михаил был женат на простой дворянке, и его возможное потомство прав на престол не имело. В подобных обстоятельствах сын Павла I Константин отказался занять трон и отрекся в пользу брата. Кому мог уступить свои права Михаил? Третьим в списке наследников стояло имя Кирилла Романова.

* * *

И вот он переступил порог Таврического, освящая собой мятеж. В тот момент в растерянности пребывали не только чиновники и офицеры. Многие солдаты не могли понять, против кого восстали их полки. Кто-то из них продолжал в этом хаосе хранить верность Государю, и еще больше было простых мужиков, которые с тревогой думали о том, что им скоро предстоит держать ответ перед военным судом.

Однако после похода Гвардейского экипажа наступил перелом. «Вне закона» в Петрограде оказались те, кто хранил верность Царю. Это они, как «выяснилось», боролись против правительства (Государем не утвержденного). В любом случае, ни о каком трибунале речь уже идти не могла. Мятежные части оказались надежно прикрыты спиной Великого князя.

Ради чего он пошел на этот шаг? Одни называют его действия изменой, другие утверждают, что это был последний шанс империи, что Кирилл будто бы надеялся своим поступком взять ситуацию под контроль. Окончательного ответа на этот вопрос мы не получим, наверное, никогда. Наличие благих намерений у Кирилла Владимировича вполне вероятно. Последствия их ужасны.

В связи с этим вспоминается, что незадолго до революции писатель Леонид Андреев написал рассказ об Иуде Искариоте. В нем автор приходит к выводу, что Иуда был верным учеником Спасителя и стремился, по-своему, Его облагодетельствовать. Такие вот идеи рождались в атмосфере предательства, которая сгущалась над Россией. Это необходимо учитывать при любом серьезном разговоре о той эпохе.

Особенно при попытке ответить на главные вопросы, заданные нам Февральской революцией. Все хотели как лучше, все думали об Отечестве. Так в какой же момент благой порыв оборачивается черной изменой? За кого нужно держаться в такие дни – намертво, уставно, вопреки здравому смыслу, – а кого послушать, с чем-то согласиться и поднять на штыки как врага Бога и Государя?

Противостояние

Конечно, можно было бы предоставить мертвым хоронить своих мертвецов и забыть обо всем. Великого князя Кирилла так же жаль, как и многих его современников – Керенского, например. Который на смертном одре нашел в себе силы сказать: «Прощайте и забудьте меня. Я погубил Россию!»

Если бы Кирилл Владимирович Романов осудил свои действия в 17-м году столь же строго, можно было бы сказать: «Бог ему судья». Вместо этого он через семь лет после похода в Думу в эмиграции провозгласил себя императором. Сегодня права на престол заявляют его потомки (в частности, Мария Владимировна Романова), причем весьма деятельно.

Это плохо укладывается в голове. Вот тема для нового «Гамлета». Тем не менее, у претендентов есть в России сторонники. Их поддерживают, в частности, режиссеры Никита Михалков и Станислав Говорухин. Против выступал академик Дмитрий Лихачев. Также против Владимир Осипов, который много лет провел в узах за свою веру. Сегодня он многими считается совестью православного патриотического движения.

Оба списка можно продолжить, отметив, что еще совсем недавно поклонников Кирилловичей в православной среде было очень немного. Зато возможность их возвращения и восстановления монархии в России всерьез обсуждалась политическим бомондом в Москве. ТВ откликалось на это целыми передачами, и нельзя исключить, что Кремль действительно мог держать подобный вариант про запас.

* * *

Сегодня положение дел начало меняться. Все более широкие круги православной общественности втягиваются в противостояние.

Например, этим летом бурными чувствами оказалась охвачена Самара. По приглашению епископа Сергия город посетила внучка Кирилла I княгиня Мария Владимировна.

Среди встречавших были исполняющий обязанности губернатора Самарской области Павел Иванов, атаман Волжского казачьего войска Борис Гусев и т.д. На протяжении всего следования кортежа милиционеры отдавали честь. Но больше всех ликовала православная общественность. Вот как описала прощание с княгиней одна из местных газет:

«Великая Княгиня... за это время еще больше полюбила Самару. Это было видно по тому, каким по-царски милостивым взором она окинула своих подданных, пришедших проводить Государыню. Слова прощания... И вот Ее Императорское Высочество машет нам рукой с борта теплохода. Сотни сердец согревала одна мысль: прощаемся не навсегда. Самара всегда будет ждать Государыню!..»

Этот пафос можно было бы понять (мне очень близко желание людей уже сейчас жить при царе), если бы Мария Владимировна имела хоть какое-то моральное право на русский престол.

 С юридической точки зрения, ее претензии также весьма сомнительны.

* * *

Споры на эту тему начались еще в эмиграции, в начале 20-х годов. Тогда память о марте 17-го была слишком свежа, поэтому даже сторонники Кирилла Владимировича убеждали его передать права сыну. Великий князь к этим советам не прислушался, что не прибавило ему популярности. В сводке ЧК, датированной началом 25-го года, читаем: «Эмигрантская масса монархического толка отнеслась к манифесту Кирилла Владимировича (провозгласившему его императором – авт.) в общем отрицательно...».

Большая часть монархистов склонялись в те годы к «непредрешенчеству». Предполагалось, что русский народ после освобождения от большевиков должен сам принять решение, как ему жить дальше. Впоследствии эта позиция оформилась в идею выборов царя на Земском Соборе. Первым ее всерьез озвучил, судя по всему, наш выдающийся публицист Иван Солоневич.

Но до сих пор неясно, кто будет выбирать и по какому праву. То есть в вопросе о форме восстановлении монархии мы оказались связаны по рукам и ногам. И чем яростнее пытаемся освободиться, тем больше затягиваем узлы.

«Хранитель канонов православных»

Думается, что это будет продолжаться до тех пор, пока мы не выполним своего урока – не поймем, что такое русское самодержавие и почему мы его лишились.

Помнится, как в начале 90-х годов сторонники Марии Владимировны отправляли какие-то поздравления правителю Саудовской Аравии – на том основании, что он тоже монарх. Этот формализм – не такая уж блажь, как может показаться на первый взгляд. Упор на православный характер царской власти таит для «кирилловцев» целый ряд опасностей.

* * *

Мать Великого князя Кирилла Мария Павловна была лютеранкой и первые 34 года жизни в России отказывалась перенять веру своего мужа. Это бросало некоторую тень на право ее детей наследовать русский престол. Согласно Основным законам Российской Империи, не только отец, но и мать будущего царя, «хранителя канонов», должна была на момент венчания исповедовать православие.

Но оставим споры на эту тему юристам, отметив лишь практическое значение закона. Известно, что именно матери оказывают особое влияние на духовную жизнь детей. О том, какое влияние могла оказать Мария Павловна, можно судить по одному обстоятельству. Она с иронией относилась к ревностному исповеданию православия св.Царицей Александрой.

Их отношения вообще были не слишком приязненными. С предыдущей императрицей, Марией Федоровной, Великая княгиня Мария Павловна ладила еще меньше. И эта полувековая вражда с троном не могла, конечно, не отразиться на ее сыне – Кирилле.

* * *

Следующим, гораздо более весомым, камнем преткновения стала скандальная женитьба Великого князя Кирилла на его двоюродной сестре – Виктории Саксен-Кобург-Готской (супруги были родными внуками Александра II). Николай II был категорически против. Тем не менее, вопреки его воле венчание состоялось.

54 правило 7-го Вселенского Собора настаивает на расторжении подобных браков и семилетней епитимье. Но что еще важнее, это был, что называется, «действующий канон», подтвержденный указами Св.Синода 1810 и 1885 годов. Согласно им, подобные браки воспрещались как противные «самой природе человека».

Ни один из жителей Российской Империи жениться на двоюродной сестре не мог, а к «двойной бухгалтерии», когда некоторые царственные особы полагали, что для них закон не писан, Государь относился очень болезненно. Он считал это бесчестьем, нарушением долга перед народом.

После женитьбы Великому князю Кириллу запрещено было появляться в пределах империи. Особое совещание рассмотрело в декабре 1906 года сложившееся положение и заключило, что «брак... по действующим в Российской империи законам должен почитаться как бы несуществующим», а дети, рожденные от этого брака, «должны почитаться внебрачными».

Прочитав этот документ, Николай II начертал резолюцию, лишающую Кирилла Владимировича и его потомство многих прав, в том числе права на наследование престола.

Однако вскоре давление родственников и опасность, что скандал сыграет на руку врагам монархии, вынудили Государя пойти на уступки. Прощение было объявлено, хотя и начиналось с несколько необычной формулировки: «Снисходя к просьбе любезного дяди нашего... Великого князя Владимира Александровича, всемилостивейше повелеваем...»

Так Великий князь Кирилл занял прежнее место в иерархии Дома Романовых. Для Государя, который продолжал верить, что его место займет Цесаревич Алексий, это не имело тогда принципиального значения.

Накануне революции

В моральном отношении св.Николай и его двоюродный брат Кирилл были, наверное, антиподами. Один был крайне чувствителен к малейшим нюансам в отношении долга. Для второго основными законами были его желания. Это сыграло роковую роль в истории династии.

Но, кроме различий, у двух этих людей было немало общего, так же, как, например, у Александра Первого и декабристов, героев 1812-го года.

Именно Кирилл Владимирович впервые поднял флаг над русским Порт-Артуром. Во время русско-японской войны он, вместе с адмиралом Макаровым, командовал обороной крепости с моря. Они оба стояли на капитанском мостике эскадренного броненосца «Петропавловск», когда тот подорвался на японской мине и пошел на дно. Контуженный, обгоревший, Великий князь в числе немногих смог тогда выплыть. Когда его заметили спасатели, он крикнул: «Со мною все в порядке, спасайте остальных!»

Государь писал о случившемся как о чуде. И потом, когда закончилась эпопея с изгнанием брата из России, он написал в дневнике: «Теперь это дело решено, как будто гора с плеч свалилась...»

* * *

Примирение казалось полным, даже Государыня во время I мировой войны тепло писала о Кирилле Владимировиче и его супруге. В свою очередь, Кирилл Владимирович, его мать и братья долгое время относились к Царской Семье максимально корректно. Они, например, не приняли никакого участия в разжигании страстей вокруг Григория Распутина (по тем временам это дорогого стоило).

Но это не помешало им впоследствии выступить в защиту убийц Распутина. Тогда, в декабре 16-го года, какое-то странное марево начало окутывать семью Марии Павловны. Пошли разговоры о том, что в ее доме затевается заговор против императрицы.

Нынешний секретарь Императорского Дома Александр Закатов написал недавно подробную апологию «Император Кирилл I в февральские дни 1917 года». Это самая удачная попытка реабилитировать Кирилла Владимировича Романова, которая принесла ее автору ученую степень. Тем важнее отметить, что даже профессиональному историку слабость своих позиций пришлось энергично драпировать с помощью приемов, более характерных для адвокатуры, чем для науки.

В том, что касается декабрьских событий, Закатов смог поставить под сомнения показания французского посла Мориса Палеолога и лидера националистов Пуришкевича. Непонятно, правда, зачем он их вообще вытащил на свет Божий. Возможно, для того, чтобы скрыть растерянность перед книгой главного свидетеля – председателя Государственной Думы Михаила Родзянко «Крушение Империи».

В ней можно найти рассказ о том, как Мария Павловна позвонила поздно вечером Родзянко с просьбой немедленно приехать к ней. Тот отказался, тогда договорились встретиться следующим утром, в канун Рождества.

«На другой день, – пишет политик, – на завтраке у Великой княгини я застал ее вместе с ее сыновьями, как будто бы они собрались для семейного совета. Они были чрезвычайно любезны, и о «важном деле» не было произнесено ни слова. Наконец, когда все перешли в кабинет и разговор все еще шел в шутливом тоне о том, о сем, Кирилл Владимирович обратился к матери и сказал: «Что же вы не говорите?» Великая княгиня стала говорить о создавшемся внутреннем положении, о бездарности правительства, о Протопопове и об Императрице. При упоминании ее имени она стала более волноваться, находила вредным ее влияние и вмешательство во все дела, говорила, что она губит страну, что благодаря ей создается угроза Царю и всей царской фамилии, что такое положение дольше терпеть невозможно, что надо изменить, устранить, уничтожить... Желая уяснить себе более точно, что она хочет сказать, я спросил:

– То есть как – устранить?

– Да я не знаю... Надо что-нибудь предпринять, придумать... Вы сами понимаете... Дума должна что-нибудь сделать... Надо ее уничтожить...

– Кого?

– Императрицу».

Александр Закатов, пытаясь дезавуировать этот текст, задается вопросом: почему Родзянко «вспомнил» об этом разговоре лишь после того, как Кирилл Владимирович объявил себя императором? Можно ли верить столь запоздалому признанию?

Этот аргумент лишен всякой ценности. Родзянко проговорился обо всем практически сразу после беседы в доме Марии Павловны. Историк С.Мельгунов в своем серьезном исследовании «На пути к дворцовому перевороту» пишет: «Слухи о разговоре М.П. с Родзянко проникли широко в общество – они тогда же были зарегистрированы Карриком». Историк добавляет также:

«Совещания в салоне М.Павл. продолжались. Из других источников я знаю о каком-то таинственном совещании на загородной даче, где определенно шел вопрос о цареубийстве: только ли императрицы?»

Разумеется, слепо верить всем этим разговорам и памяти Михаила Родзянко не стоит, нужно знать контекст происходящего.

Согласно записи в дневнике Великого князя Андрея Владимировича, председатель Думы был вызван не для разговора о перевороте, а с тем, чтобы помочь убийце Распутина – Великому князю Дмитрию Павловичу. В отношении этого родственника Государь проявил тогда «невиданную жестокость» – решил сослать его в Персию.

Разговор об Императрице, быть может, вовсе не планировался. Родзянко сам признается, что Мария Павловна разгорячилась и потеряла над собой контроль в определенный момент - при упоминании имени Царицы. Нельзя буквально понимать и слово «уничтожить». Из других источников известно, что речь шла о желании запереть Александру Федоровну в монастырь.

Определенно можно сказать только то, что отношение к Императрице в семье Кирилла Владимировича было резко отрицательным. Это объясняет поразительное небрежение Великого князя о Царице (и ее детях) во время революции.

Март 17-го

Поборники Кирилловичей тщательно избегают этой темы. Игнорируют вопрос – как мог Великий князь увести свой Гвардейский экипаж из Царского Села в те дни, когда семья Государя особенно нуждалась в защите.

Начало волнений в Петрограде застало Кирилла Владимировича, как, впрочем, и всю Россию, врасплох. Открытого бунта почти никто не предполагал, хотя что-то назревало.

В середине месяца Великий князь Кирилл подал Царю Записку со всякими остроумными советами. Из нее можно было узнать, как переделать Россию на конституционный манер, как упрочить власть. Предлагалось, например, прекратить добычу золота, чтобы высвободить в военное время рабочую силу, занятую на рудниках.

И действительно – зачем нам золото? Это вполне характеризует государственные способности Кирилла Владимировича. В тот момент народу в армию было призвано сверх всякой меры, тот же Петербург был забит запасными войсками под завязку. Правительство не знало, что с ними делать – хоть по домам отправляй, чтобы сами себя кормили.

26 февраля министр Протопопов видит Великого князя в Мариинском дворце внимательно наблюдающим за началом революции.

27 февраля Великий князь, озабоченный стрельбой на улицах, появляется в кабинете петроградского градоначальника А.Балка с тем, чтобы устроить ему разнос. На вопрос, что делается для подавления бунта, Балк вразумительного ответа дать не смог. Тогда Кирилл Владимирович обещает прислать на подмогу две верные роты. К вечеру его моряки-гвардейцы пришли из Царского Села, потолкались без толку и исчезли в неизвестном направлении, отозванные Великим князем.

Так Царская Семья начала лишаться охраны.

28 февраля мятежники осадили Александровский дворец, где находилась Государыня с детьми. Вот как напишет об этом фрейлина, подруга Императрицы Анна Вырубова: «Никогда не забуду ночи, когда немногие верные полки (Сводный конвой Его Величества, Гвардейский экипаж и Артиллерия) окружили дворец, так как бунтующие солдаты с пулеметами, грозя все разнести, толпами шли по улице ко дворцу».

Но даже после этого мысль о необходимости защитить если не Царицу, то хотя бы Наследника, явно не овладевает Кириллом Владимировичем.

1 марта он уводит уже большую часть Гвардейского экипажа из Царского Села – с тем, разумеется, чтобы «спасти Россию». На этом фоне опасность, которая нависла над Государыней и ее детьми, казалась будущему императору Кириллу I второстепенной проблемой.

Анна Вырубова сделала тогда запись в дневнике: «На следующий день полки с музыкой и знаменами ушли в Думу». Государыня писала мужу: «Экипаж покинул нас сегодня вечером – они совершенно ничего не понимают, в них сидит какой-то микроб».

Эти две цитаты выписаны мною из монографии Александра Закатова. Ознакомив нас с этими фактами, историк почему-то резюмирует: «Итак, мы выяснили, что Великий князь из Царского Села экипаж не уводил». Эта фраза разумному объяснению почти не поддается. Возможно, имеется в виду, что князь не лично вывел экипаж из Царского, а вызвал с помощью распоряжения. Почувствуйте разницу...

Что было дальше?

«Офицеры остались на своем посту»

В марте 17-го у Великого князя Кирилла Романова был выбор между исполнением долга христианина, офицера, человека и собственными амбициями. Он мог отправиться к вверенной ему части и охранять Царскую Семью. Вместо этого вызвал Гвардейский экипаж в Петроград и ударился в политику, в которой никогда и ничего не смыслил. Его помыслы могли быть благовидны, но почти все современники считали, что он нарушил данную Царю присягу. И лишь после того, как большинство из них сошло в могилу, начались попытки обесценить это мнение.

Так, Александр Закатов, автор монографии «Император Кирилл I в февральские дни 1917 года» заявляет, что 99 процентов негативных сведений о «Царе-исповеднике» (так он именует Великого князя) вышло из лагеря его противников.

Историк не объясняет, почему множество достойных людей, например, генерал Петр Врангель, стали врагами Великого князя. Но допустим, что они могли быть необъективны, и обратимся к записям человека, который вне всяких подозрений. Речь идет о военном историке, генерале Н.Н.Головине – учителе сына Кирилла Владимировича. Вот что он писал о событиях первого марта:

«Великий князь Кирилл Владимирович, являвшийся следующим после сына и брата Государя кандидатом на престол, ведет под своей личной командой батальон Гвардейского экипажа на присоединение к восставшим войскам, собиравшимся около Государственной Думы. Мало того: утром того же 14-го (1-го) марта он разослал начальникам частей Царскосельского гарнизона (охранявшим Царскую Семью – авт.) следующую записку: «Я и вверенный мне Гвардейский экипаж вполне присоединились к новому правительству. Уверен, что и вы, и вверенная вам часть также присоединитесь к нам...

Говоря иными словами, Великий князь Кирилл Владимирович на третий же день солдатского мятежа присоединяется к восставшим и призывает к этому другие войска».

Далее генерал попытался объяснить действия Великого князя, но как честный человек не смог переступить некоего предела:

«Не подлежит никакому сомнению, что в своих поступках... Великий князь Кирилл Владимирович руководствовались также чувствами патриотизма: идти на все, лишь бы только Россия победила в тяжелой войне. Но историк опять должен отметить, что эти поступки ярко свидетельствуют, насколько подорвана была вера в Царскую власть среди тех лиц Императорской Фамилии, для которых служение идее Царской Власти должно было бы являться своего рода религией».

* * *

В итоге генерал получил по шапке от противников Кирилла Владимировича, так оценивших его точку зрения: «Вот типичное словоблудие изменников и предателей Престола». Но не угодил Головин и «кирилловцам». Болезненнее всего они восприняли упоминание о записке Великого князя к офицерам в Царском Селе.

Закатов, например, заметил в ответ, что этот призыв был направлен к восставшим войскам.

Эта гипотеза не выдерживает никакой критики. Во-первых, для недоверия генералу Головину у нас нет оснований. Профессиональный ученый, хорошо знакомый с Кириллом Владимировичем, он, безусловно, знал, о чем говорит.

Кроме того, известно, какие части в Царском Селе восстали, а какие – нет. Продолжал верно нести службу собственный Его Величества конвой (за исключением немногих нижних чинов), подчинялся Государыне и Сводно-пехотный полк. О том, был ли смысл обращаться к начальникам других частей, можно судить по 1-му Стрелковому полку. По дому его командира, полковника Джулиани, подчиненные палили из винтовок.

* * *

Но если бы запиской все ограничилось...

О том, что было дальше, мы можем узнать из книги генерала Н.А. Епанчина «На службе трех императоров»:

«После отречения Государя... Кирилл Владимирович приказал роте Гвардейского экипажа, охранявшей Александровский дворец, в котором жила Императрица со всеми детьми, вернуться в Петербург. Все матросы ушли, а ОФИЦЕРЫ ОСТАЛИСЬ НА СВОЕМ ПОСТУ (выделено автором). В это время все царские дети были больны, а в Царском взбунтовались гарнизон и чернь, и вот командир Гвардейского экипажа, двоюродный брат Государя, лишил Царскую Семью охраны в такой ужасающей обстановке?!»

По свидетельству полковника Кобылинского, который охранял Царскую Семью в Тобольске, даже год спустя после случившегося в марте 17-го Государь с горечью вспоминал о предательстве Великого князя Кирилла и Гвардейского экипажа.

* * *

О Кобылинском здесь стоит сказать особо. Раненный и контуженный во время войны, он раз за разом возвращался на фронт. В Лианозовском лазарете познакомился с Государыней и старшими царевнами. Подобно Великому князю Кириллу, весной 17-го года этот человек поставил на кон свою честь, но сколь разительна разница между ними!

Приведем здесь свидетельство дочери врача-мученика Е.С.Боткина, Татьяны: «Люди правого направления возмущались поступком Кобылинского... как гвардейский полковник старого времени мог взять на себя должность «тюремщика» при Царской Семье. Между тем никто не подумал, какую пользу может принести верный человек на таком посту, никто не оценил великого и благородного поступка... не подумал, что, несмотря на революцию и состоя якобы в противном лагере, он продолжал служить Государю Императору верой и правдой...»

Через несколько месяцев после знакомства Царь назовет полковника Кобылинского своим лучшим другом.

* * *

Что касается Кирилла Владимировича, то он так расценил арест Царской Семьи в интервью, которое вышло в «Петроградской газете» 9 марта 1917 года: «Исключительные обстоятельства требуют исключительных методов. Вот почему лишение свободы Николая II и его супруги оправдывается событиями, происходящими в России».

Опровержения от Великого князя так никогда и не последовало. Но дай Бог, чтобы его заявление оказалось, хотя бы отчасти, выдумкой журналиста. Слишком страшен смысл этих слов после случившегося в Екатеринбурге.

Красный бант

Теперь попробуем объяснить то, что произошло первого марта, глядя из лагеря сторонников Великого князя Кирилла.

Практически любой разговор о поведении Кирилла Владимировича в тот день рано или поздно упирается в то, что он привел экипаж в Думу, украсив себя красным бантом. Этот аргумент является решающим как для противников Великого князя, так и для его сторонников. Почему для противников – понятно. Но что находят в этом для себя «кирилловцы»? Дело в том, что история с бантом, скорее всего, является мифом. Кто стоял у его истоков, неизвестно, но мотивация в целом понятна.

Пытаясь оправдаться за то, что из благих намерений погубили Россию, участники Февральской революции хотели свалить часть вины на Кирилла I. Так, Михаил Родзянко сообщает: «Прибытие Члена Императорского Дома с красным бантом на груди во главе вверенной его командованию части войск знаменовало собой явное нарушение присяги Государю Императору...» (бывший председатель Думы, очевидно, забыл, как сам благодарил за это Кирилла Владимировича).

Ему вторил Керенский, который в 32-м году так прямо и возопил, кивая в сторону Великого князя: «А ведь это не я (я был без банта), а он с красным бантом во главе Гвардейского экипажа стоял на вытяжку перед нами в Екатерининском зале Таврического дворца».

* * *

Однако есть целый ряд других свидетельств. При разговоре Великого князя с Родзянко в Думе присутствовал С.Т.Варун-Секрет, который так обрисовал случившееся: «Великий князь вошел в сопровождении двух офицеров; все трое были одеты по форме: в черных шинелях, с башлыками, продетыми под погоны, и ни на одном из них не было никаких бантов или каких-либо неформенных отличий».

Полковник Энгельгардт, один из главных военных специалистов мятежной Думы, писал: «Во главе Гвардейского экипажа появился и Великий князь Кирилл Владимирович. Он зашел ко мне в кабинет, вопреки существующим рассказам, у него на плече не было красного банта».

В числе других отвергал наличие банта английский журналист Р.Вильтон – человек очень высоких понятий о чести, а главное – беззаветно преданный памяти Царя-мученика. За это его даже изгнали из «Таймса».

Так как у этих людей не было причин выгораживать Великого князя, их показания имеют особую ценность. Едва ли Родзянко и Керенский лгали, но людей и бантов 1 марта в Думе мелькало так много, что они могли смешаться в памяти.

* * *

Еще одно обвинение предъявляет Великому князю Кириллу Александр Солженицын. В своей книге «Красное колесо», в главе 267, он сообщает, что первого марта Кириллу Владимировичу было предложено охранять город от верных Государю войск. «А что ж! Взялся (Пригодился)», – пишет Солженицын. Но в главе 292 выясняется, что когда Гучков прибыл за Гвардейским экипажем, предложив приступить к обороне города, то получил от Великого князя отказ.

Не только Солженицын, но и целый ряд других исследователей той эпохи пытается подвести нас к мысли, что Кирилл Владимирович был записным революционером, спал и видел, как бы ему лишить Россию самодержавия. Но, разумеется, это не так. Ближе всех к истине была Императрица, писавшая в те дни, что Кирилл Владимирович «отвратительно себя ведет, хотя и притворяется, будто старается для монархии и Родины». Она же писала Царю об уходе Гвардейского экипажа: «Они (моряки – авт.) думают, что Дума хочет быть с тобой и за тебя».

Сам Кирилл Владимирович второго марта в письме к дяде, Великому князю Павлу Александровичу, так трактует свое поведение накануне: «Я был все эти тяжелые дни совершенно один, чтобы нести всю ответственность перед Ники (Государем – авт.) и Родиной, спасая положение, признавая новое правительство». Эту мысль он на все лады повторял потом и в своей книге «Моя жизнь на службе России». В оправдание Великого князя можно привести и тот факт, что Дума, опасаясь Царя, буквально распиналась в те дни в своем желании доказать, что она предана монархии.

Но в качестве официального органа она не имела права даже на преданность, так как приказом Государя была распущена. Еще важнее то, что обман был рассчитан на тех, кто находился вне Петербурга, так же как и заявления, что мятеж подавлен и что в городе воцарился порядок. Между тем Кирилл Владимирович на протяжении всей революции был в Петрограде и внимательно следил за событиями. Он слышал бесчисленные проклятья в адрес Николая Второго, знал, что в Думе доминируют враги Государя и что ее превращение в центр революции никак не может быть названо случайностью.

Нет сомнений в патриотизме Великого князя, доказанном во время русско-японской войны. И нет сомнений в его приверженности идее монархии. Хотя бы потому, что он был одним из основных претендентов на престол и степень своей увлеченности этим вполне выявил в эмиграции. Но нет также сомнений, что первого марта 1917 года Великий князь Кирилл изменил присяге, признав незаконное правительство. Единственное, в чем мы можем всерьез сомневаться, так это в преданности Великого князя лично Государю.

* * *

Подведем итоги его деятельности в период Февральской революции.

Положительный эффект демонстрации Кирилла Владимировича «в пользу монархии» был равен нулю. Теперь перечислим отрицательные последствия.

1. После ареста законного правительства Дума расценивается бунтовщиками как оплот революции. С другой стороны, она искушает народ, заявляя о своей верности монархии. В этот момент поступок Великого князя Кирилла представляет особую опасность. Это сигнал всем офицерам, еще не сделавшим выбора, переходить на сторону мятежников.

2. Гвардейский экипаж уведен из Царского Села, где должен был защищать Царскую Семью, включая наследника. Накануне морякам уже пришлось отбиваться от восставших частей. То есть степень опасности для Семьи известна Кириллу. Ослабив оборону Александровского дворца, Великий князь тем самым вольно или невольно шантажировал Государя, сходившего с ума от тревоги за родных.

3. Ночью сообщение о действиях Кирилла доходит до Государя и наряду с другими ударами влияет на решение Николая II отречься от престола.

Если бы все люди, которые заявляли себя монархистами, особенно политики и военные, просто взяли бы да и исполнили в феврале-марте 17-го свой долг, то революция могла просто захлебнуться... Главной проблемой тогда являлся не солдатский мятеж и не его ничтожные главари, вылезшие из революционного подполья. Оставшись в моральной изоляции, восстание было бы обречено.

Главной проблемой стала возможность выбора для чиновников, офицеров, генералитета между Царем с одной стороны и Родзянко, Кириллом Владимировичем и т.д. с другой. Именно эти «благодетели», которые бросились в дело без спроса, вопреки приказам Царя, размыли границы между законностью и беззаконием.

Поэтому не имеют никакого значения те «священные» помыслы, по которым они начали игнорировать распоряжения Государя. У апостола Петра после ареста Спасителя были причины толкаться во дворе Первосвященника. Он мог планировать побег и т.д. Но не благородные мотивы, а одно лишь раскаяние дало ему право получить от Христа прощение за предательство.

Кандидаты на престол

Первое марта – один из самых черных дней в истории России. В этот день был убит Царь-Освободитель Александр, а спустя 35 лет пресеклась, по сути, династия Романовых.

После появления Кирилла Владимировича в Думе не осталось никого, кто имел бы возможность, желание, моральное право сменить Государя на троне. Та пустота, которая разверзлась впереди, предопределила его отречение, решать приходилось уже не то, как остаться, а как уйти. Наш святой Царь ушел так, как старался делать все в своей жизни, как должно, и потому остался с нами навсегда.

...Уже после ареста Государь продолжал трудиться в Царском Селе неутомимо, как вол. Расчищал снег в парке, а ближе к лету взялся за огород. Это все так поразило солдат из охраны, что один, не выдержав, воскликнул: «Ведь если дать ему кусок земли и чтобы он сам на нем работал, так скоро опять всю Россию заработает».

Это очень глубокое замечание, в котором схвачена сама суть монархии и мощь личности Царя-мученика. Нет, не могли разойтись большевики с Государем иначе, как через подвал Ипатьевского дома. И до тех пор, пока Бог не пошлет нам человека, соразмерного русским императорам от Павла до св.Николая, все разговоры о восстановлении монархии совершенно бессмысленны.

* * *

Что собой представляют нынешние претенденты на право владения Россией?<...>

На трон энергично претендует помянутая уже выше княгиня Мария Владимировна. Она утверждает, что все остальные Романовы родились от морганатических, неравнородных браков и по законам Российской империи прав на престол не имеют. Но как обстоит дело с ее собственной родословной?

Свадьба ее родителей – Великого князя Владимира Кирилловича и Леониды Кирби из рода Багратион-Мухранских – состоялась в 1948 году. Синод Русской Зарубежной Церкви в разрешении на брак решительно отказал, так как невеста была разведенной. Тогда молодые обвенчались в греческой церкви в Лозанне.

Так как игнорировать церковные законы в роду Кирилловичей всегда было нормой, обратимся к светским установлениям. Багратион-Мухранские были обычным дворянским родом (из тех, что имели славное прошлое и ничем не примечательное настоящее). Каким же образом брак Владимира Кирилловича оказался «равнородным»?

Эту проблему он решил, что называется, легко. Издал акт о признании невесты владетельной особой. То есть уравнял дочь уездного предводителя дворянства из Тифлисской губернии и польской дворянки с детьми европейских монархов.

На беду Великого князя, «грузинский вопрос» разбирался в Российской империи неоднократно. Император Николай I постановил: «Все потомки владетельных кавказских семей в третьем колене занимают на выходах место по рангу в русской службе», то есть уравниваются в правах с остальными дворянами.

По иронии судьбы, ближайший помощник Великого князя Кирилла сенатор Н.Н. Корево подробно изучил вопрос о морганатических супружествах («Наследование престола по основным государственным законам». Париж, 1922). И привел в своей книге отличный, как ему показалось, пример «брака с лицом, не имеющим соответствующего достоинства, то есть не принадлежащим ни к какому царствующему или владетельному Дому». Речь идет о супружестве Великой княгини Татьяны Константиновны и... князя Константина Багратион-Мухранского.

Даже внуки последних грузинских правителей Ираклия и Георгия в качестве владельных особ в России не рассматривались, сохраняя лишь статус членов бывшего грузинского царского Дома. Князья же Багратион-Мухранские вообще никакого особого статуса не имели, так же как и потомки Рюриковичей и Гедеминовичей – Волконские, Долгоруковы, Трубецкие...

* * *

Поэтому если следовать закону о морганатических браках, то княгиня Мария Владимировна должна уступить права князю Лейнингскому. Если игнорировать этот закон, то права переходят к князю Николаю Романовичу Романову, самому знатному потомку русских царей по мужской линии, рожденному от «нецарственной матери».

В любом случае Кирилловичи должны сойти со сцены. Последний из них, сын Марии Владимировны Георгий, работает сейчас в Европейской комиссии по энергетике и транспорту. Место хорошее. Менять его, наверное, нет смысла.

* * *

Мы столь подробно остановились на этом, чтобы задаться главным вопросом. Первое требование сегодня к будущему царю – это способность закрыть собой тот страшный разрыв между народом и монархией в России. Разрыв, который исчисляется не столько десятилетиями, сколько масштабами трагедии. Кто, каким образом сможет этот подвиг совершить? Ответа пока нет.

Кто нуждается в реабилитации?

Хотя можно, конечно, обойтись и без подвига. В 1994 году за монархию выступало примерно 20 процентов населения России. Эту цифру можно назвать мечтой политтехнологов. Вспомним, что рейтинг Бориса Ельцина накануне его последних выборов составлял что-то около 1,5 процентов. Поэтому нет особых сомнений, что с помощью пропаганды не только Самару, но и всю страну можно заставить рукоплескать любому кандидату на престол.

Вот только об этом ли нам просить Господа, или о том, чтобы Он избавил нас от подобного фарса?

Нам нужна не просто монархия, а подлинная. Можно ли решить этот вопрос с помощью присяги Кирилловичам, или благодаря избранию царя на Земском Соборе? Думается, что нет. Сторонники этих идей настойчиво упирают на благую цель, но посмотрим, как они заботятся о средствах.

Одним из недавних шагов княгини Марии Владимировны стало заявление в прокуратуру с просьбой... реабилитировать Царскую Семью. Вот позиция – не нас надо реабилитировать, потомков клятвопреступников, а Царя (мнение прокураторы на этот счет известно с 93-го года. Николай Второй и члены его Семьи – жертвы «уголовного преступления»).

Вспомним страдания Александра Первого, который всю жизнь не мог себе простить гибели отца – императора Павла. Этого чувства вины мы совершенно не видим у Кирилловичей и их сторонников. Наоборот, для того, чтобы доказать безупречность поведения Великого князя Кирилла, им приходится дотошливо выискивать мнимые и действительные ошибки у Государя.

* * *

Позиция сторонников Земского Собора (не всех, конечно, но многих) столь же сомнительна. Много лет они мешали прославлению Царственных мучеников, терроризируя Церковь идеей о ритуальном убийстве. Они и сегодня продолжают утверждать, что к убийству Царя русский народ никакого отношения не имеет. Так прямо и ставят вопрос: «С какой стати мы должны испытывать какую-то вину?»

Хотя даже если бы среди убийц Государя все до единого были евреями (что не так) и раввин стоял во главе их, этот факт имел бы для нас самое ничтожное значение.

Прежде чем попасть в руки интернационалистов, Царь-мученик больше года находился в руках бывших верноподданных и подвергался с их стороны различным издевательствам. И что толку винить чужих, когда свои выдали Царственных мучеников на расправу? Даже на заседаниях Поместного Собора Русской Церкви в 17-м году не было сделано ничего, чтобы вызволить Помазанника из неволи. Наоборот, немногие верные слуги Царя, например, митрополит Макарий, были изгнаны на покой.

Осознает ли это сегодня наш народ? Нет. Но особенно поразительна нераскаянность тех, кто больше других говорит о необходимости призвания или избрания царя. Вновь видим мы благие намерения, не подкрепленные живой совестью...

И это говорит нам о серьезном кризисе официального монархизма.

Виды на урожай

Но, слава Богу, сотни тысяч русских людей чувствуют иначе, и это дает нам надежду. Не призрачную, а ту, что имеет крестьянин, когда ждет по осени урожая. Мы, православные в России, рожаем сегодня больше других, пьем меньше, смеемся чаще. А значит, неприметно набираем силу.

Мы не вымрем. Никогда прежде не прибывало в одном народе столько людей, сколько при св.Николае II, – 60 миллионов за два с небольшим десятилетия. Царь по этой части, видно, получил особый дар просить Бога. Только-то и встать нам рядом с ним на этой молитве.

Я видел, как это происходит, без всякой театральности, а коряво и всерьез, когда побывал нынешним летом на Рязанщине, в селе Царево. Там председатель колхоза Григорьич убедительно так просил и без того большую православную семью: «Размножайтесь лягонько, как в Библии сказано, а то работать скоро некому станет». Глава семьи тракторист Сережа – беженец из Баку. У Григорьича он – правая рука в хозяйстве. И у священника местного первый помощник, вместе храм поднимают.

Трое этих мужиков и стоят сегодня между селом Царево и небытием. Остальные, каждый на свой манер, «вымирают». Но трое – это много или мало? А сколько их по стране? Едва ли меньше, чем жило русских на белом свете, когда побили они Мамая. Так за кем будущее: за нами или теми, кто утратил в него веру? За кем рано или поздно пойдет народ?

Года за три до прославления Царственных мучеников мы увидели, как Господь начал готовить это событие. Все больше людей шло за мироточивым образом Царя Николая, и каждое заплаканное лицо в этом походе само смотрелось, как икона. Что не удалось белым армиям, мы тогда исполнили, дошли до Москвы. Собор Русской Церкви увенчал эту победу; это было как видение или просвет в те дни, когда Господь простит нашу Россию. Но на этом пути одно должно помнить. Помазанник не может быть нами избран, поставлен, назначен. Он может быть у Царя царей только вымолен.

В. Григорян

Статья опубликована на сайте: http://vera.mrezha.ru
 


СОБЫТИЯ

  17 ноября 2017 года Центр стратегических разработок (ЦСР) Алексея Кудрина опубликовал доклад «Демографические вызовы России», подготовленный в партнерстве с...
     Антихрист всегда имеет обаяние и является в свете миражей – в нём каждый видит своё, то, что любит, он не...
        От сохи – до бомбы – Что представляла собой царская Россия накануне революции? В советское время считалось, что это была нищая,...
   В диссертации по истории министра Медынского не нашли признаков плагиата. Но можно сказать и по-другому – нет ничего нового...
История всемирного потопа - совершенно уникальная страница в истории человечества. В материальном плане - это самое страшное наказание человечеству за...
Слово в Неделю 24-ю по Пятидесятнице Мы видим в сегодняшнем Евангелии две, как говорят теперь, экстремальных ситуации, которые близки к тому,...
Через несколько лет после революции известный социолог и философ культуры Питирим Сорокин провел в Петрограде социологическое исследование и ужаснулся –...
   Сообщения из ставки боевых действий: - Побег из дурдома – Ксения Путанина – Запутина объявила поход на кремль –...
Несмотря на полное отсутствие фактических доказательств, Остапы Бендеры от эволюции населили воображение «современного, прогрессивного» человека многими изображениями «наших предков». Школьники...
Путину 65 и к нему в Сочи поздравить прилетел Берлускони мастер масонской ложи «П-2» (пропаганда-2), наиболее распиаренной в мире скандалами...
Константин Сивков и Людмила Рябиченко о духовных предпосылках событий 1917-го года. Почему несправедливость воспринимается особенно остро в нашей стране. Чем...
Егор Холмогоров, / 26.09.2017 / Напишу немного подробней о мифическом "царебожии". Это полемический фантом, созданный в начале нулевых церковными либералами...
Проповедь протоиерея Александра Шаргунова  ...
   Отец – у меня всё хорошо – ты для меня никто и звать тебя никак, для меня ты как...
   Сенатор баба Лиза рванула тельняшку – поправила грудь – это был её коронный жест – при боевых действиях он...
   Что будет нашим памятником? – Уже не построенный в боях социализм, разодранный в клочья и уже не СССР разорванный...
Депутаты приняли в первом чтении закон, который наделяет банки правом на создание и владение единой базой биометрических данных всех жителей...
В России существует множество документов, посвященных проблеме духовно-нравственного воспитания. Есть концепция с одноименным названием, есть «Национальная стратегия действий в интересах детей», «Стратегия развития...
Эксперты дали оценку грядущим изменениям информационного общества и поставили вопрос о безопасности человечества...
Суд об Отечестве нашем Осенний праздник Казанской иконы Божией Матери был раньше не только праздником всей Церкви, это был государственный, всенародный...

Чёрная Сотня

Яндекс.Метрика