Оборона

Ядерный кулак ислама

Рейтинг:   / 0
ПлохоОтлично 

Пакистан сегодня становится самым слабым звеном системы международной безопасности в Южной Азии. Руководители США и западноевропейских стран все более энергично выступают в защиту демократической оппозиции, требуя от президента Мушаррафа ухода в отставку с поста главнокомандующего.

Такая политика свидетельствует, что они не учитывают наличия в Пакистане множества вооруженных отрядов исламистов. Именно они сегодня являются «третьей силой», готовой к перехвату власти у демократов в случае их победы над президентом Мушаррафом.

 А ведь это он, находясь во главе пакистанской армии и других силовых структур, способен не допустить исламских радикалов к власти и тем самым – к овладению ракетно-ядерным потенциалом Пакистана. Никакая демократия в Пакистане не в силах сделать этого. И сегодня диктаторский режим этого государства с трудом сдерживает боевые отряды террористических организаций, несмотря на то что располагает армией, по численности занимающей 8-е место в мире. Было бы неверно считать, что такая армия создана лишь из расчета военного противостояния с Индией. Думается, немалая часть ее нацелена на борьбу с боевыми отрядами отечественных исламистов. И, настаивая на уходе Первеза Мушаррафа в отставку, президент Буш наступает на те же грабли, что и в Ираке, где свержение Саддама развязало межконфессиональную войну. Но Пакистан намного сложней и могущественней Ирака, и последствия попытки его «демократизации» могут привести к гораздо более трагическим результатам.

Военные расходы Исламабада в текущем году превысили 6% ВНП, что в три раза больше общепринятого норматива для страны, не находящейся в состоянии войны. Вооруженные силы Пакистана насчитывают 620 тыс. солдат и офицеров в регулярной армии и более 300 тыс. человек в национальной гвардии, пограничной страже и так называемых рейнджерских подразделениях. Население страны перевалило за 166 млн, а уровень жизни – низкий, что позволяет укомплектовывать вооруженные силы исключительно добровольцами. И на каждое вакантное место приходится до 10 кандидатов. Поэтому пакистанская армия состоит из опытных и надежных профессионалов, кровно заинтересованных в возможно большей длительности своей службы.

Они оснащены 190 пусковыми установками баллистических ракет, 2 500 танками, 1 300 боевыми бронемашинами, имеют около 2 000 полевых орудий, 350 боевых самолетов, 150 вертолетов, 5 подводных лодок, 6 фрегатов и примерно 20 ракетных и артиллерийских катеров.

Но почти все это вооружение поставлено из-за рубежа, а военная промышленность Пакистана в основном ориентирована на производство стрелкового оружия, минометов и боеприпасов. Поэтому Пакистан, как правило, занимает место в первой пятерке крупнейших импортеров вооружения. Тем не менее, его промышленность, ученые и конструкторы оказались на высоте, когда политическое руководство поставило перед ними задачу создания ракетно-ядерного потенциала страны. Ее выполнение облегчалось тем, что Пакистан располагает крупными запасами природного урана, а финансирование исследований и производства оружейного сырья обеспечили Саудовская Аравия и другие эмираты Персидского залива. Судя по всему, они не пожалели средств для создания первой исламской бомбы.

Известно, что премьер-министр Зульфикар Али Бхутто после поражения от Индии в войне за восточные провинции 24 января 1972 года поставил эту задачу на совещании ведущих физиков-ядерщиков. Но, прежде всего, по данным Лондонского института стратегических исследований, ядерная программа Исламабада была развернута при прямом участии китайских ученых, конструкторов и технологов, и в основу ее разработки были положены китайские же проекты. Хотя считается, что ключевой фигурой пакистанской атомной программы был доктор Абдул Кадир Хан, его деятельность полностью базировалась на пекинской документации и плотно курировалась пекинскими же специалистами.

Строительство предприятий уранового цикла велось фирмами ФРГ, хотя у Исламабада не было официальных договоренностей с Бонном (Германия), а значит, шло нелегально, в обход всех запретов МАГАТЭ. Главные предприятия по обогащению природного урана в Сихале и Кахуте были построены также немцами. Мощности по производству тяжелой воды возведены бельгийской фирмой. Из Голландии была нелегально получена техническая документация. Аппаратура для атомного цикла также подпольно ввозилась из США, Канады, Франции и Швейцарии. Свыше 60 германских фирм в обход законов ФРГ поставляли современнейшее оборудование: компрессоры, вакуумные печи, электромагнитные центрифуги и насосы. Во всем конгломерате атомного проекта чисто пакистанским был лишь уран, добываемый на шахтах Гилгита. Некоторые эксперты полагают, что к разработке Пакистаном ядерного оружия причастны и США. По крайней мере, это оружие было создано с их молчаливого согласия.

Первую ядерную бомбу Пакистан испытал в 1998 году, буквально через две недели после того, как аналогичные испытания провела Индия. А сегодня независимые специалисты в области атомных вооружений предполагают, что в распоряжении Исламабада – от 36 до 48 ядерных боезарядов в виде головных блоков для имеющихся на вооружении ракетоносителей.

Как основное средство доставки ядерного оружия Пакистаном используются ракеты класса «Гхаури», первая из которых была успешно испытана 6 апреля 1998 года на расстояние 1 100 километров с полезным грузом до 700 килограммов. Двухступенчатая баллистическая ракета «Гхаури-2» испытана 14 апреля 1999 года. Ее максимальная дальность превышает 1 500 километров. Третья версия «Гхаури» с дальностью 2 500–3 000 километров испытана 15 августа 2000 года. Есть информация, что существует и ракета «Хатаф-V Гхаури», испытание которой было проведено в начале июня 2004 года. Утверждают, что она имеет дальность полета 1,5 тыс. километров и может нести заряд весом до 800 килограммов. Надо, однако, подчеркнуть, что все ракеты класса «Гхаури» являются модификацией северокорейских.

В начале 1990-х Исламабад сумел получить китайские ракеты М-11, документацию на их производство и техническое обслуживание. Начиная с 1992 года в Пакистан было доставлено 30 этих ракет из Китая. Впоследствии помощь Пекина проявилась и в поставке средств обслуживания и хранения ракет.

Поэтому Пакистан сумел произвести свою собственную ракету класса «Шахин», имеющую дальность полета 700 километров и способную нести полезный груз в 1 000 килограммов. Наконец, в ходе парада 23 марта 2000 года была продемонстрирована двухступенчатая ракета «Шахин-2», дальностью 2 500 километров, способная нести 1000-килограммовый полезный груз. Таковы имеющиеся сведения о ракетно-ядерном потенциале Пакистана. Добавить следует, что, несмотря на наличие 190 баллистических ракет всех классов, количество ядерных боеголовок пока недостаточно для снаряжения каждой из них. Предполагается, что остальные предназначены для снаряжения боевыми отравляющими веществами.

Исламабад всегда заявлял, что его ракетно-ядерная программа является ответом на аналогичные разработки Индии. Можем ли мы, однако, считать адекватными военные усилия этих стран? Объективный анализ показывает, что угроза миру в Центральной Азии исходит прежде всего из Пакистана, обладающего самой многочисленной армией в исламском мире и ракетно-ядерным оружием.

Но и, кроме того, велики потенциальные возможности использования сил многочисленных террористических организаций. В Пакистане уже более 25 лет действует своеобразный конвейер подготовки мусульманских фанатиков – шахидов. Он насчитывает 1 700 военно-религиозных школ, так называемых «марказ медрессе», в которых по диверсионной программе обучаются 16-18-летние юноши, одновременно штудирующие догмы Корана. Многие из них пополняют потом тренировочные центры 13 террористических организаций, созданные на пакистанской территории.

Советское вторжение в Афганистан перенацелило систему подготовки пакистанских террористов на борьбу с военным контингентом СССР. И они совместно с арабскими шахидами и афганскими моджахедами, собственно, были той главной силой, которая вынудила вывести из Афгана войска 40-й армии. Однако ее уход оставил не у дел тысячи опытных пакистанских и арабских боевиков. Их пригрел Исламабад, сосредоточив в существующих с конца 1970-х годов центрах подготовки террористов для борьбы с Индией.

Но в середине 1990-х эти боевики послужили военной основой для формирования движения «Талибан», триумфальный марш которого по Афганистану в 1996–1997 годах был бы попросту невозможен без участия пакистанских и арабских исламистов. Правительство Исламабада немедленно признало законность власти талибского лидера муллы Омара. Так называемые «армейские корпуса» талибов более чем на треть состояли из пакистанских и арабских боевиков. У полевых командиров «Талибана» в качестве военных советников состояли кадровые пакистанские офицеры, и даже генералы. Все снабжение современными средствами вооружения и финансовые потоки из нефтяных эмиратов шли через Исламабад.

Когда в 1996 году бин Ладен перенес штаб-квартиру «Аль-Каиды» в Афганистан, руководители Пакистана через свои спецслужбы немедленно наладили с ним тесное взаимодействие. Ему была обеспечена максимальная помощь в создании тренировочных лагерей не только в Афганистане, но и на пакистанской территории, а также в налаживании инфраструктуры с действенной системой связи и обеспечения транзита шахидов из арабских стран. Через Исламабад шло снабжение всей террористической системы бин Ладена деньгами, документами и техническими средствами.

С началом операции США и сил НАТО по разгрому «Талибана» Исламабад срочно отозвал всех своих военных советников, солдат и офицеров из талибских подразделений. Больше половины всей военной техники «Талибана» одномоментно осталось без обслуживавшего ее персонала. И обвальные поражения талибских «армейских корпусов» в значительной мере связаны с изменившейся политикой Исламабада.

Они не воспрепятствовали, однако, переходу на пакистанскую территорию наиболее активных членов и лидеров «Аль-Каиды», отрядов Исламского движения Узбекистана и Национального уйгурского фронта – более 8 тыс. опытных боевиков, которые и сегодня дислоцируются в Северо-Западной пограничной провинции Пакистана, оборудовав лагеря в окрестностях городов Мардан, Саргоджа и Каган. Было бы наивно думать, что пакистанские спецслужбы не располагают точными данными о том, где находятся эти экстремисты и чем они занимаются. Знают об этом и американские разведчики. Однако абсолютно никаких мер для их задержания или ликвидации до сих пор не предпринималось.

Может быть, потому что гораздо больше исламских террористических организаций находятся прямо в центральных районах страны. В первую очередь это Объединенный совет джихада – «Муттахида джихад», в который вошли представители всех экстремистских формирований Пакистана. Лидером совета является мулла Мансур-Шах, штаб-квартира размещена в городе Марказ-и – Давар. Технические советники – алжирские, суданские и саудовские арабы, имеющие опыт диверсионно-террористических действий. Квинтэссенция политической программы совета – вооруженная борьба с «неверными» во всем мире.

По данным «Моссада», в лагерях вокруг Марказ-и-Давара одновременно готовятся до тысячи моджахедов. В основном это фанатики-мусульмане из Центральной Азии, Африки, Ближнего и Среднего Востока. Но есть боевики из Европы и даже Америки. Вербовкой и транспортировкой абитуриентов ведает специальный центр, который с 2005 года возглавляет шейх Мохаммад Аббас Юсеф.

Среди террористических организаций, представленных в совете, главную роль играют четыре исламских и одна сикхская. Из них ведущей считается «Харакат уль Муджахедин» – военизированная исламская партия, нацеленная в основном на освобождение Кашмира. Такая же задача у «Армии Мухаммада», основным районом дислокации ее отрядов является граница с индийской частью Кашмира. Наиболее фанатичной даже в среде исламских террористов считается «Лашкар-е-Тайба»: 300 ее боевиков практикуют шахидизм – теракты самоубийц. Наконец, самая крупная по численности – «Джамаат ул-Фукра», имеющая боевые ячейки во многих странах, в том числе немусульманских: США, Канаде, Мексике, Бразилии и др.

В этих же странах находятся ячейки еще одного террористического формирования, основная база которого размещена в Пакистане. Это «Фронт борьбы сикхов», наиболее агрессивные его отряды «Силы Халистана», «Шахиды Хальфы» и «Бригада сикхских коммандос» развернуты вдоль границы с Индией. Главная цель сикхов – отделение от Индии большей части штата Пенджаб и создание на его основе сикхского независимого государства Халистан. Сикхские террористы-шахиды зарекомендовали себя как наиболее кровавые из всех. Именно они убили Индиру Ганди и ее сына Раджива. Практику подрыва автомобильных фугасов первыми применили тоже сикхи. По данным индийской контрразведки, от их атак в среднем ежегодно погибает до 3 тыс. жителей Северной Индии.

Как видим, агрессивный ислам располагает в Пакистане мощными вооруженными силами, численность которых, согласно докладу Стокгольмского института проблем мира, в 2006 году составила 36 тыс. боевиков. Следует учитывать, что они не просто солдаты, обученные приемам ведения боя, а фанатики, опытные, беспощадные, которые не остановятся перед самопожертвованием, а наоборот, считают его добровольным жертвоприношением во имя Аллаха. Каждый такой шахид в бою стоит трех-пяти солдат регулярной армии.

Но и, кроме того, на пакистанской территории в Вазиристане находятся лагеря подготовки афганских талибов, их отряды в начале нынешнего ноября захватили город Мадиан в Северо-Западной пограничной провинции. Сообщается, что полицейские, бросив оружие, автомашины и средства связи, сдались боевикам. Несколькими днями ранее отряды боевиков взяли под контроль города Матта и Хвазахелла с окружающими их деревнями.

Местные эксперты подчеркивают, что эти события демонстрируют деморализованное состояние полиции и армии в конфликтных районах. Это и не удивительно: Вазиристан – вотчина пакистанских пуштунов, занимающих второе по численности место в населении страны (17%) после пенджабцев. Однако в вооруженных силах они составляют треть солдат, а в офицерском корпусе – почти половину. Потому-то военные-пуштуны демонстрируют нежелание вести войну в родном краю.

Думается, вышеизложенное довольно убедительно показывает, какой мощной силой в Пакистане являются вооруженные отряды ислама. Было бы крайне наивно и опасно недооценивать ее, игнорируя экстремистскую политическую программу тех, кто этой силой командует. Лидеры вооруженного ислама, безусловно, попытаются взять политическую инициативу в свои руки. Можно долго рассуждать о причинах этого, о нюансах и особенностях политического процесса в Исламабаде, однако факт остается фактом: «яростные муллы» Пакистана стремятся использовать ситуацию нестабильности в стране. И конечной целью этой стратегии является захват радикальными исламистами власти в Исламабаде, что означает овладение ракетно-ядерными силами.

Совершенно очевидно, что устранение Мушаррафа с поста главкома обострит кризис в стране, приведет к еще большему усилению роли мулл, вынудит армию идти на компромисс с исламскими радикалами, причем, скорее на условиях исламистов, чем генералов. Если после этого религиозные лидеры смогут укрепить свое положение в обществе (а они наверняка это сделают), то ни о каком сопротивлении со стороны армии и речи не будет. С учетом этих факторов позиция лидеров США и Западной Европы, требующих отставки Мушаррафа, представляется, мягко говоря, непредусмотрительной.

Марк Штейнберг
Mignews.com


Чёрная Сотня

Яндекс.Метрика